Мера бытия

Среди хаоса взрывов, стонов, дробного стука камней простая песня звучала непостижимо и пронзительно, словно спасение, возникшее ниоткуда. Колыбельная была сильнее того смертельного урагана, который сейчас бушевал наверху, и Катя слышала только её, очнувшись, когда прозвучал отбой воздушной тревоги.

Толкая тяжёлую дверь на выход, Катя боялась встретить сопротивление. Тогда станет ясно, что они завалены и надежды на спасение почти нет, потому что разбирать руины было некому и оказаться под обломками означало верную гибель.

Но дверь подалась легко. Щёки обдало волной морозного воздуха. Из соседнего двора к небу тянулся столб дыма, подкрашенный языками оранжевого пламени.

Катя оглянулась:

— Маша, скорее, там наверняка раненые.

Следом за ними пошёл парень из бомбоубежища:

— Я с вами. — Не вынимая рук из рукавов, он боком прошёл вперёд. — Здесь ближе, пойдёмте проходным двором.

* * *На улице выла метель. Разыгравшись не на шутку, она хлестала по лицу жгутами колючего снега и толкала в грудь ледяными ладонями.

Заслонив глаза, Катя посмотрела вперёд.

Там, где полчаса назад был дом, теперь стояла одна стена, у подножия которой вздымалась груда дымящихся обломков. На фоне чёрного неба стена выглядела лоскутным одеялом, наскоро смётанным на живую нитку. С пустых окон ветер рвал занавески, а на уровне второго этажа, зацепившись ножками за неразличимую опору, боком торчала железная кровать.

— Как она там держится? — прокричала Маша сквозь вьюжный шум.

Катя пожала плечами, озираясь в поисках раненых. Парень неотступно следовал сзади и даже предложил Маше понести её сумку.

Та сурово зыркнула на него из-под насупленных бровей, и он замолчал, успев сообщить, что его зовут Гера.

Втроём они несколько раз обошли руины, останавливаясь через каждые несколько шагов, чтобы уловить человеческие голоса, хотя уже всем было ясно, что в живых никого не осталось. Из топки перевёрнутой набок буржуйки вырывался язычок пламени. Маша остановилась и протянула к огню руки. Катя встала рядом, чувствуя, как от холода болит каждый кусочек тела.

Немного помедлив, Гера тоже подошёл, подставив лицо под потоки тёплого воздуха. Засунутые в рукава руки мешали ему двигаться. Придвигаясь ближе к Маше, Катя предложила:

— Вставай ближе, погрей руки.

Ветер трепал пламя из стороны в сторону.

Резким движением Гера разъединил сомкнутые руки, на взгляд оказавшиеся непомерно короткими, и Катя поняла, что у него нет кистей.

Маша коротко охнула.

— Ерунда, — сказал Гера, предвосхищая вопросы, — главное, голова цела. Это без головы человек — не человек, а без рук вполне можно жить. Правда, побриться трудно.

Вскинув голову, он посмотрел прямым взглядом, в котором светилась непокорность.

— Ты был на фронте? — вступила в разговор Маша.