Правила бунта

Я оттаскиваю Пакса в сторону, чтобы он не давил на парня.

— Где ты видел ее в последний раз, чувак? Здесь? — Я указываю на его комнату. — Или на кухне?

Рэн пытается обдумать это. Похоже, это ему очень дорого обходится.

— Последнее, что я помню, это то, что мы выпивали в «Косгроув». Паттерсон сделал мне «Лонг-Айленд» с зонтиком внутри.

Это чертовски плохо. Глаза Пакса становятся шире, чем я когда-либо видел.

— Это было в марте! Какого черта?

— Слушай, ублюдок. У меня такое чувство, будто кто-то просверлил отверстие в голове и залил очиститель для труб. Мне очень хреново. Так что сделай одолжение и отвали.

Скоро начнется драка. Прошел час с тех пор, как копы поднялись к академии, и мы понятия не имеем, сколько времени у нас есть, прежде чем они появятся на нашем пороге. По крайней мере, у нас была возможность принять душ — кстати именно там Рэн решил наблевать — и одеться, чтобы мы не выглядели как дегенераты и не воняли алкоголем. Но если здесь появятся копы с ордером на обыск…

В третий раз я достаю из кармана телефон и звоню Карине. В третий раз она не отвечает. Сообщение, которое та прислала мне после того, как я ушел от нее «Скучаю. Позвони, когда проснешься. Мне нужно тебе кое-что сказать», кажется еще более зловещим теперь, когда девушка не отвечает на звонки.

— Может, пора, — говорит Пакс. — Я могу позвонить ему прямо сейчас. Он будет здесь через пару часов.

— Надеюсь, он говорит не о Руфу... — Рэн поворачивается к нему. — Тебе лучше не говорить о Руфусе.

— Конечно, я говорю о гребаном Руфусе! — Пакс потирает руками голову, стискивая зубы. — Руфус должен быть здесь, как наш законный опекун, пока мы живем в этом доме. Он должен быть здесь, когда копы придут поговорить с нами, иначе они позвонят нашим родителям. Ты хочешь, чтобы генерал Джейкоби появился на нашем пороге? Я не хочу. Твой старик — гребаный козел, чувак. Твой не лучше, — говорит Пакс, искоса поглядывая на меня. — Извини, но это нужно сказать. И никто не хочет, чтобы моя мать появлялась здесь…

— Вообще-то мне нравится твоя мать, — вставляет Рэн.

— Да, мне тоже. Мередит — прелесть.

— Сейчас действительно не время начинать это дерьмо. Я звоню Руфусу.

Рэн поднимается на ноги. Он смертельно мрачен, когда говорит:

— Ты не будешь звонить Руфусу.

Семнадцать минут спустя раздается стук в дверь.

Лицо Рэна все еще зеленого цвета, а Пакс выглядит так, будто только что сбежал из тюрьмы Чино. Я — логичный выбор. Одетый в черную рубашку и черные брюки, я открываю дверь.

Женщина-полицейский. Высокая, проницательная и раздраженная. Она бросает на меня один взгляд, и ее поведение портится.

— Нет, Дэшил Ловетт.