Бумажные крылья

Такие забавные, смазанные, абстрактные, но везде угадываются две фигурки, держащиеся за руки.

Поднялась по лестнице, сжимая в руках пакет из супермаркета с фруктами и еще один из дома с едой. Оказывается, за несколько часов отсутствия я успела соскучиться по этим унылым коридорам и казенному запаху... Но ведь это ерунда, правда? Я ведь знаю, почему я соскучилась по всему этому? Потому что здесь он.

Я бы полюбила любое место, где есть частичка его, а то место, где есть он сам... оно в какой-то мере и мое тоже. Глупо все это... наивно по-девчоночьи, и ведь ничего не было и не будет, а в него уже вот так по самое не хочу. А дальше что? Дальше еще хуже, потому что с каждым днем все сильнее, все острее, и уже ни один тормоз не срабатывает. Лечу под откос и знаю, что это дорога в ад... но остановиться уже не могу. Подошла к палате и услышала голоса... ручку тихо повернула и чуть приоткрыла дверь, в проеме увидела Тасю. Сидит у постели, волосы за ухо поправляет, что-то тихо говорит и... руку его сжимает.

Внутри все оборвалось, я чуть согнулась, будто в солнечное сплетение удар получила, и даже дышать трудно стало. Боже, какая я идиотка! Куда я влезла? Мозгов вообще нет. Что же я творю? Он ведь Таськин, любит она его... а я просто лезу третьей лишней. Лбом к стене прислонилась, стискивая пакеты. Немного постояла и пошла медленно к лестнице. Не надо мне сюда ездить. Она должна. Мне нечего делать в этом бессовестном треугольнике, где я, взрослая женщина, прекрасно осознаю каждый свой поступок. Стала у подоконника, пакеты поставила и к стеклу прохладному прислонилась, глядя на зеленую листву, на пациентов с костылями во дворе. И вдруг услышала позади себя стук каблуков, резко обернулась и увидела, как Тася, сломя голову, несется по лестнице, размазывая слезы.

Увидела меня, а я инстинктивно к ней, за руки схватила.

– Ненавижу его! Ноги моей здесь больше не будет! Он подонок, мама! Он просто подонок! Как я раньше этого не видела?

Посмотрела на мои пакеты и вдруг схватилась за них.

– Выбрось все! Пошли отсюда. Не ходи к нему. Пусть загибается тут один. Козел!

– Что... что случилось, Тасенька?

Я отобрала пакеты и поставила их на подоконник.

– Он... он сказал, что никогда со мной! Сказал... сказал, что не любил меня никогда и не полюбит, что не нужна я ему. Что он... он на меня, как на... как на женщину не смотрел никогда... по...до...нок! Я же для него... я же на все для него готова была! Все для него делала!

Она зарыдала, обнимая меня обеими руками, а я ее к себе прижала.

– Тшшш, тттшш, моя хорошая, не плачь.

– Не ходи к нему! Мы не обязаны за ним ухаживать... он никто нам! Пошли отсюда!

Она меня за руки схватила и к выходу потянула, но я удержала ее руку.

– Тась, так нельзя. Мы не можем взять и отвернуться.

– Тась, так не поступают, слышишь? У него ведь никого.