Будь моим

— Иди! Проваливай! Улетай! — кричу до хрипоты в горле. — Только запомни: если уедешь, обо мне можешь раз и навсегда забыть! — бросаюсь в него нелепой, детской угрозой. — Я тебе клянусь! Можешь обо мне забыть!

Он ловит мои запястья, обжигая меня гневом, который плещется в его глазах серым холодным океаном. Мой собственный гнев вырывается наружу вместе со слезами и ударами, которые я продолжаю наносить Владу, хаотично трепыхаясь в его руках.

Дергаю за его галстук, за ткань рубашки и выдираю несколько пуговиц с корнем, пока слова выскакивают из меня неконтролируемым потоком:

— Улетай! И оставь в покое мою семью! Нам не нужно твое дерьмо, твой уродливый мир, эта грязь! Исчезни! Ищи себя сколько тебе нужно! Вместе со своей женой! Ненавижу… ненавижу….

Он отталкивает меня от себя, и за стоящими в глазах слезами я вижу, как перекошены черты его лица. Дикие эмоции в его глазах сковывают мое горло, не давая сделать вдох.

Я хотела его ударить, и у меня получилось, только моя пощечина была словесной. Мне удалось причинить ему боль, но это не приносит облегчения. Моя внутренняя боль от этого лишь разрастается, а не становится глуше и меньше.

Облегчения не происходит!

На щеках Градского вспыхивают красные пятна. Он отпускает мои запястья.

Сверля меня неподвижным взглядом, делает шаг назад, а затем резко разворачивается и молча выходит из кухни.

Я, как связанная с ним невидимыми канатами, делаю несколько шагов вперед. Иду за ним. И, только когда входная дверь с грохотом захлопывается, понимаю, что никогда не смогу его догнать, сколько бы за ним ни бежала.

Глава 37

По крыше машины стучит дождь. По стеклам тоже. За ними ничего не видно, только размытые очертания других машин, с которыми двигаемся в одном потоке.

Это так усыпляюще, что хочется закрыть глаза и просто отключиться. Возможно, через два часа я так и сделаю. Отключусь, как только сяду в самолет. В самолетах меня всегда выключает…

— Паспорта проверили? — Андрей смотрит на нас с Кристиной с переднего пассажирского сиденья, развернувшись вполоборота.

— Ты уже спрашивал… — отвожу от него глаза.

— Может, я хочу поболтать? — бодро отзывается мой брат.

В нем столько энергии, что можно заряжаться от прикосновения. У него важная деловая встреча, и он настроен на нее максимально. На нем строгий костюм, как и на Рязанцеве, который ведет машину."

"Крис принимается рыться в своем рюкзаке, откликнувшись на совет моего брата, и я не уверена в том, что расстроюсь, если своего паспорта она вдруг не найдет. Во мне нет эмоций. Ни к погоде, ни к предстоящему полету на отдых… Я чувствую себя пустой оболочкой, ведь мне просто на все, абсолютно на все плевать, а той струны, которая вызывает режущую боль в сердце, я стараюсь не касаться.