Будь моим

— Почему она?! Почему не я? Что у нее есть такого, чего нет во мне?

Будь он ближе, ударила бы, но любой наш физический контакт доставит мне только боль, а образ расфуфыренной блондинки вызывает тошноту.

— Она моя жена.

Я будто получаю удар в солнечное сплетение. Сделать вдох не получается, я просто смотрю на него, широко распахнув глаза.

— Ты не женат… Ты врешь мне… — Из моего рта вылетает истерический смешок. — Ты трахался с кем попало, с тех пор как в город вернулся!

Я прижимаю руки к груди и громко истерично смеюсь.

Я ничего о нем не знаю… ничего. Я просто жила в каком-то долбаном пузыре!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И это тоже не имеет к нам никакого отношения.

Я хочу его ударить. Действительно хочу. В венах клубится злость. Толкает, заставляет сделать шаг вперед.

— И давно ты женат? — спрашиваю, подойдя ближе.

— Три года.

— Это чушь! — взвиваюсь. — Я никогда об этом не слышала.

— Об этом мало кто знает. Мы с Машей…

Меня тошнит сильнее.

Пока я не знала ее имя, образ блондинки был полумифическим, теперь я ощущаю, как она монументально вырастает между нами.

— …давно знакомы. С детства.

Пока его слова в моей голове соединяются в предложения и приобретают смысл, сердце молотит по ребрам тяжелыми толчками.

С детства…

Это финальный толчок того землетрясения, которое шатает мой мир вторые сутки. Мой мир разлетается на триллион осколков.

Не она лишняя в его жизни, а я. Я!

От этого открытия я немею.

Влад смотрит на меня тяжелым взглядом, будто требуя того, чтобы я не делала глупостей.

— Ты ее любишь? — шепчу.

Только спросив это, я заставляю его мозги затормозить, потому что он не спешит с ответом. И, судя по выражению его лица, Влад думает над моим вопросом. Всерьез думает о том, что мне ответить.

— Она мне… дорога.

— Она в курсе, как ты проводишь свободное время? — Сглатываю ком горечи в горле.

— У нас свободные отношения.

В неверии качаю головой. Мне все это снится. Просто один сплошной слишком реалистичный кошмарный сон.

— Если бы я знала, что у тебя есть жена… — последнее слово я выплевываю с особым отвращением. Я будто худшая версия себя. Злая, ядовитая, отвратительная. — То никогда бы не просила тебя стать моим.

Градский невесело усмехается, потирая ладонью подбородок.

Он ни разу не отвел взгляда от моего лица, не делает этого и сейчас, когда медленно произносит:

— Мы оба знаем, что тебя бы это не остановило, Моцарт.

Со стыдом понимаю, что он прав.

Еще неделю назад в отношении него у меня не существовало никаких принципов. Их и сейчас у меня нет. Ничего. Только ломающий кости страх его потерять.

— Она тоже спит с кем захочет? — спрашиваю его.