Русские своих не бросают

Потом финн на пару со мной вытащил пленного из-под конской туши и попытался поставить его на ноги. С третьей попытки это удалось сделать. Оказалось, что при падении у британца сломалась рука. А ноги у него, как ни странно, были в относительном порядке, и он мог идти, хотя и сильно прихрамывая.

Мы с финном, держа под руки англичанина, направились к «Курьеру». По дороге, вспомнив, что имею честь принадлежать к журналистскому сословию, я задал своему спутнику пару вопросов. Оказалось, что он никакой не финн, а аландский швед, и зовут его Юхан Юханссон. Англичан он возненавидел с той поры, как его лучшего друга убило пушечным ядром на Престэ, где они служили в отряде поручика Шателена. Так что на пленника он смотрел совсем не ласково, скорее, наоборот.

У «Курьера», нас встретили три офицера – капитан Сан-Хуан и старшие лейтенанты Филиппов и Самохвалов. Капитан подошел ко мне и пожал руку.

– Ну, ты даешь, – сказал он голосом, в котором я почувствовал даже некое уважение. – Не ожидал от тебя такого. Прости, дружище, что я тебя до этого недолюбливал – думал, что ты пиндос гамбургерский, а ты, оказывается, наш мужик. Можешь теперь звать меня Хулиовичем – своим это можно, а ты теперь свой.

Он обнял меня за плечи, после чего ко мне подошли и приветственно похлопали по плечу и другие офицеры.

Тут Хулиович увидел мою перевязанную Юханом руку и скомандовал:

– А теперь шагом марш на перевязку к Николаеву. Небось, тебя перевязывал твой чухонец, без йода и антисептиков? Ты что, хочешь столбняк подцепить или гангрену?

– Хулиович, – я говорил с трудом – во рту у меня пересохло, а в ушах стрекотали кузнечики, – ну дай мне выполнить мои прямые обязанности.

– Маша уже ходит, фотографирует, – успокоил меня Сан-Хуан. – Только она пока еще на том берегу.

– Маша – это Маша, – я попытался поупрямиться и показать свой характер, – а ответственность-то на мне. Кстати, с ней все в порядке?

– Она двух поляков-артиллеристов завалила. А ты чего ни с того ни с сего на берег ломанулся?

– Да, понимаешь, мне показалось, что еще один выстрел картечью из пушки – и всем нам на палубе будет кирдык. А Машу я в обиду не дам. Она мне как сестра. Ладно, пойду, немного прогуляюсь…

Решив, что, действительно, не обязательно ходить за камерой, я достал из кармана мобильник, включил его и начал снимать убитых поляков. Позднее я показал эти фото местным жандармам в Бресте, и почти всех из них они опознали. Только у двоих из убитых были сильно покалечены головы. Когда я их фоткал, меня снова чуть не стошнило. Да, когда-то я считался лучшим бэттером в школьной бейсбольной команде, но сегодня в первый раз мне довелось бить людей по голове…

Когда я вернулся на «Курьер», очередь на перевязку к Саше Николаеву все еще не рассосалась.