Русские своих не бросают

Он же занимался тяжелораненым. Один швед с поломанными ребрами и разбитой головой, плюс трое легкораненых ждали своей очереди. Увидев «лимонника», я подошел к нему и высказал все, что я о нем думаю, не стесняясь в выражениях. Смутился я только тогда, когда увидел восхищенное выражение лица Кости Самохвалова и то, как он что-то спешно записывал в свой блокнот.

– Продолжай, я тут твои выражения фиксирую для потомства…

Я смутился и прервал поток ругательств. Костя увел англичанина, а ко мне подошел Хулиович.

– Никола, у меня для тебя две новости – хорошая и плохая. Сначала хорошая. Я уже доложил о бое по рации, и мне сообщили, что все отличившиеся представлены к наградам. И еще: ходатайство о зачислении тебя на службу удовлетворено, и тебе присвоено офицерское звание. Теперь ты поручик Гвардейского флотского экипажа, с чем и поздравляю. Да, и можешь вертеть дырочку на кителе для награды.

– Ого, значит я – офицер? Служу Отечеству! А где китель, на котором мне вертеть дырочку?

– Форму тебе выдадут, не бойся. Она, кстати, имеет прямое отношение к плохой новости. А заключается она в том, что ты, бейсболист хренов, остался жив только потому, что поляки обалдели от подобного дебилизма. Хотя, может, конечно, стоит взглянуть – вдруг они и в самом деле умерли от смеха. В любом случае, будь твоим противником нормальные солдаты, ты бы сейчас лежал на палубе в холодном виде, подобно вон тем, – и он указал на три неподвижных тела, лежавшие на палубе и накрытые брезентом.

– Это те, кто погиб? – спросил я, лихорадочно вспоминая, все ли мои знакомые на месте.

– Из наших – да. Но ты мне зубы не заговаривай. Тоже мне, Бейб Рут – так, кажись, именовали вашего самого лучшего бейсболиста?

Я машинально кивнул, а Сан-Хуан продолжил:

– Гм, надо бы тебе позывной сообразить – «Бейрут». Ведь здесь никто про твоего Бейба Рута не слыхал, а про Бейрут знают все, кроме, наверное, наших шведов с финнами. А звучит примерно так же.

– Хулиович, ты сам подумай – где я, а где Бейрут! Я же никогда не был в Ливане.

– Ладно, не бойся, – успокоил он меня. – Скажи спасибо «охотникам». Они уже тебя именуют «берсерком». Вот это и будет твоим позывным.

– Слушай, какой я нахрен «берсерк»? – мне показалось, что Хулиович надо мною издевается. – Давай пусть будет хотя бы «янки».

– Нет уж, нет уж – ты вел себя, как «берсерк», эрго, «Берсерком» и будешь. Далее. Теперь каждый день стану проводить тренировки с нашими шведами. А то, блин, по кабакам да по шлюхам шастают, а команды из трюма не выходить не приняли всерьез. Так вот, раз ты теперь военный, то изволь тоже присутствовать на занятиях. В форме и в полной боевой.