Русские своих не бросают

Кстати, Юрий Иванович говорит, что вы хотите стать придворным репортером.

– Не совсем так, ваше величество, – покраснел тот. – Я хотел попросить у вас дозволения присоединиться к отряду, который пойдет в Крым.

– Знаете, голубчик, ведь там идет война. А вы даже не военный. И тем более не подданный Российской империи. Вас ведь могут убить!

– Вы правы, ваше величество, – согласился Домбровский, – я гражданин Североамериканских Соединенных Штатов, по крайней мере, был таковым в моем времени. Но все-таки в первую очередь я русский, мой родной язык русский, русская история – это история моей Родины… А насчет того, что там могут убить – не буду лгать – думать об этом действительно страшновато, тем более мне то же самое говорил капитан Васильев. Но стрелять и я умею – в молодости на Кони-Айленд – есть в Нью-Йорке такой парк аттракционов – и на ярмарках частенько получал призы за меткую стрельбу. Да и из настоящих винтовок стреляю не так плохо, по крайней мере в тире. И в многодневных походах в юности довелось поучаствовать. Так что нет, я не военный, но надеюсь, что обузой я никому не буду и смогу послужить Отечеству. А если получится, то и не только пером. Ну, а если убьют – знаете, ваше величество, есть такое латинское выражение: dulce et decorum est pro patria mori…

– Сладка и прекрасна смерть за Родину, – перевел Николай. – Только, знаете ли, многие молодые люди думают, что вой-на – это романтика. А она на самом деле – кровь, пот и смерть вокруг.

– Тем не менее, ваше величество, – стоял на своем журналист, – прошу вас разрешить мне отбыть в Крым. У меня есть на то и личный интерес. Сейчас там служит поручик Витольд Домбровский, мой прапрапрапрадед, который в нашей истории, согласно семейному преданию, погиб в сражении при Альме. И если мы успеем, то, может быть, мне суждено будет познакомиться с собственным предком. А может, мы спасем его и тысячи других российских подданных. И вот за это я, не задумываясь, отдам свою жизнь.

Николай вдруг понял, что, несмотря на его первоначальные предубеждения, «писака» ему понравился, и он даже назвал его про себя «Николя», как не называл никого, кроме своего крестника Шеншина; только, чтобы их не путать, царь решил добавить приставку «младший». Он ответил:

– Ну что ж, надеюсь увидеть вас вновь после вашего возвращения.

Журналист, широко улыбаясь (несмотря на то что он, возможно, и правда отправлялся на смерть), радостно сказал:

– Большое спасибо, ваше величество!

– Знаете, Николай Максимович, иной поблагодарил бы меня за теплое местечко при дворе, а вы отказываетесь от такового и стремитесь на южные рубежи, да еще и на войну.

– Ваше величество, а теперь позвольте мне показать вам в общих чертах, как следует обращаться с компьютером.