Бомба для империи

Марта была весела и сказала, что сочинила проект прокламации, которую необходимо размножить на гектографе.

– Ты сможешь это сделать? – спросила она Костю.

Тот вначале хотел пожать плечами и беспечно ответить: «Не знаю». Но дело революции требовало более серьезного подхода к себе, поэтому он честно посмотрел девушке в глаза и твердо ответил:

Где он возьмет гектограф, Костя покуда не знал. Но он решил, что найдет его непременно.

Марта полезла в ридикюль, но текста прокламации там не оказалось.

– Где же она? – спросила она, скорее, саму себя.

– Потеряла? – с тревогой спросил Костя, неожиданно для себя перейдя на «ты».

– Я никогда ничего не теряю, запомни, – скорее прошипела, нежели прошептала Марта и посмотрела по сторонам. Самым ближним к ним посетителем кондитерской, а он сидел за столиком не менее чем в полусажени от них, был пожилой человек в доисторическом сюртуке, усиленно поедающий шоколад и конфекты (очевидно, в детстве ему недоставало сладкого, вот он и наверстывал упущенное, став взрослым). Достать ридикюль Марты, – даже если бы его рука, как у андроида, телескопически вытягивалась вдвое, – у сладкоежки не было никакой возможности.

– Ч-черт, – вырвалось у Марты. Она вспомнила импозантного господина в цилиндре и с усами, с которым они столкнулись на входе. – Вот черт! Это он!

– Кто он? – не понял Костя.

Но Марта лишь прикусила губу.

Ее задержали при выходе из кондитерской. Вернее, пытались задержать. И тут Костик, изловчившись, бросился прямо под ноги жандарму. Тот, не удержавшись, повалился на мостовую, увлекая Марту, которую продолжал держать за руку. Но девушка вырвалась и, проворной ящерицей увернувшись от второго жандарма, со всех ног бросилась бежать. А бегала она быстро…

Оторвавшись от чтения прокламации, подполковник Охранного отделения Департамента полиции Степан Яковлевич Голубовский с интересом посмотрел на Костю.

– Я бы просил обращаться ко мне на «вы»! – вскинул голову непреклонный Костик.

– Прошу прощения, – Степан Яковлевич, дабы убедить собеседника в искренности раскаяния, даже приложил руку к груди. – Ну, так как вам такая бумаженция? Вернее, ее содержание? Впечатляет, не правда ли?

– Полностью поддерживаю все, что там написано моим товарищем по партии, – твердо произнес Костя.

– А какой партии, позвольте поинтересоваться? – мягко спросил Голубовский. – Или это секретная информация, которую вы не откроете даже под истязаниями и пытками?

При слове «пытки» Костя повел плечами, что не ускользнуло от внимания подполковника Охранного отделения. «А не такой уж он и кремень, – подумал Степан Яковлевич, с интересом рассматривая собеседника. – Пожалуй, что и получится…»

– Нет, это не секретная информация, – выдержал взгляд подполковника Костя.