Бомба для империи

Девушка, похоже, только-только оторвалась от филера, очевидно, даже бежала, поскольку ее грудь часто вздымалась, а лицо, и особенно смуглые аппетитные щечки, пылало жаром. И Косте она показалась столь милой и хорошенькой, что он не удержался и, в порыве восторга и умиления, которые вдруг находят на юношей, равно как и на степенных мужчин, поцеловал Марту в эту самую пылающую щечку.

Поцелуй Кости, несомненно, был совершенно невинным. И вызванным не порывом страсти и вожделения, равно как и греховной похоти, а всего-то нежностью и восхищением. Однако это имело для него неожиданные последствия…

– Никогда! – Марта вскинула на него негодующий взор и отпрянула едва ли не на сажень. – Никогда больше не делайте этого!

– Почему? – невинно спросил Костя. – Я же по-дружески.

– Даже по-дружески не делайте этого, – взор Марты продолжал пылать негодованием. – Я вам запрещаю…

– Оттого, – услышал он отрывистое в ответ.

Да, подобного рода ответы весьма часты от женщин.

«Но почему?» – спрашиваем мы, когда нам дают от ворот поворот.

«Потому», – отвечают нам они, вкладывая в абстрактный ответ одним им известный смысл. Лишь по прошествии многих лет мы начинаем понимать, что имелось в виду под этим «потому»…

– Простите, – Косте было неловко, но он взял себя в руки. Кроме того, надлежало рассказать Марте о Пантелее. И он рассказал.

– Значит, вы оба учитесь в Технологическом институте? – в задумчивости спросила она.

– Да, – ответил Костя.

– И этот Пантелей имеет опыт революционной работы?

– Именно так. Он был членом кружка Павла Точисского «Товарищество Санкт-Петербургских мастеровых», – ответил Костя, радуясь тому, что Марта больше не злится на него.

– Это хорошо, – девушка продолжала думать о чем-то своем. – Устройте мне с ним встречу.

Марта долго беседовала с Пантелеем и, кажется, осталась довольна новым знакомством. По крайней мере, она вполне дружелюбно смотрела на Костю и даже согласилась пойти с ним в кондитерскую Пфайфера близ Александрийского театра, чтобы отведать пирожных.

На входе в кондитерскую они столкнулись с импозантным господином в цилиндре и усах, закрученных вверх. Именно таких вот мужчин печатают на рекламных плакатах и проспектах и на наклейках мужских одеколонов. По осанке господин в цилиндре и усах, неоспоримо, являлся бывшим военным, хотя и был одет в цивильный костюм новейшего модного покроя. Усатый господин принес извинения Марте, посмотрев на Костю, учтиво приподнял цилиндр и, вежливо пропустив их, вышел. На его лице играла легкая усмешка.

– Не люблю военных, – заметила Марта, когда импозантный господин в усах скрылся из виду.

– Я тоже, – ответил Костя, хотя до самого последнего времени просто не знал, как он относится к военным.

Они ели мороженое и бисквиты.