Большой куш нищей герцогини

Захар пробежал пальцами по клавиатуре.

– Сопор – глубокое угнетение сознания. Больной не реагирует на окружающую обстановку, не отвечает на вопросы, не контактен. Это не кома, но близко к ней.

Володя опять взял мобильный и через секунду произнес:

– Еще раз добрый день, Анастасия Егоровна. Да, разъединю нас.

Потом положил сотовый на стол и включил громкую связь:

– Вот что мне Катя сказала, – услышала я голос Петровой, – моя подруга, свекровь Анжелики.

Ее врач в больнице спросил: «Вы принимаете кардиоритмо [4]?» А она даже названия такого не слышала. А вот я пью это лекарство постоянно. Откуда Анжелика его взяла? В клинике выяснили, что она большую дозу выпила.

– Где вы храните препарат? – задал вопрос Володя.

– Я? В холодильнике, так написано на упаковке, – уточнила вдова.

Диалог продолжался.

– Кто-то мог его взять без вашего ведома?

– Ну да. Холодильник-то не запирается. Но кардиологические проблемы есть только у меня.

– А вы заметите, если количество препарата во флаконе изменится?

– Не понимаю вас.

– Допустим, вы вчера открыли новую упаковку, а сегодня она наполовину пустой оказалась.

– Пузырек небольшой, из темного стекла, он почти ничего не весит. Да нет, не замечу, что лекарства стало меньше. К чему эти странные вопросы? А! Пять минут назад я говорила с Яковлевой! Анжелике стало хуже, она без сознания. Боже! Неужели Костя на самом деле решил убить Тину, а бедная Лика выпила отраву, которую он предназначал своей жене? О, нет! Господи!!!

– Анастасия Егоровна, у нас есть лишь информация о том, что невестка вашей подруги приняла большую дозу препарата, который употребляют не ложками, а каплями. Он свободно продается в аптеках. Давайте пока не будем делать скоропалительных выводов, – принялся успокаивать вдову Володя.

Глава 22

На следующий день около полудня я припарковалась возле мрачного серого дома, вышла из машины и нажала кнопку домофона.

– К кому? – прохрипели из динамика.

– Меня ждет Вениамин Григорьевич, главный врач, – ответила я, далее разговор потек своим чередом.

– Кто?

– Вениамин Григорьевич, ваш главный врач, – повторила я.

– Так я и без вас знаю, кто он. Кто?

– Что кто?

– Вы кто?

– Романова.

– Имя?

– Евлампия.

– Чего?

– Евлампия Романова, – по складам произнесла я, – имя такое, Евлампия.

– Гастарбайтерша? Нам такие не нужны.

– Меня ждет главврач! Я москвичка.

– Сейчас любой чучмек считает себя столичным жителем. Ща узнаю.

Из домофона донеслось шарканье, потом звуки стихли. Я осталась стоять на крыльце. Через пять минут замерз нос, потом руки, спина, ноги, в конце концов заледенела я вся. Но из круглого окошечка не доносилось даже шороха. Когда я превратилась в эскимо, опять ткнула пальцем в кнопку и услышала знакомый голос.