Большой куш нищей герцогини

Испугался народ гостей, никто нас ночевать не хотел пускать, торговать с приезжими опасались. Мы на корабле остались жить, несколько месяцев я пытался товар найти, чтобы домой его отвезти, стал чужой язык понимать, заговорил кое-как. Люди тоже к нам привыкли и объяснили, что мне надо получить одобрение нищей герцогини. Если она добро даст, тут нам будет и ночлег на суше, и еда, и товар.

– Нищая герцогиня? – изумился Федосей.

– Да, сынок, – подтвердил отец, – жара в той стране с ног валит, жители все кое-как одеты, снега не видели, мороза не знают. Главной в том городе, где мы оказались, считалась женщина, она босиком всегда ходила. Жила в убогом доме. Мне нашептали, что она дочь очень богатого человека. Тот хотел ее замуж силой выдать, а девка оказалась непокорной, сбежала в другую страну. Теперь всем помогает, тем, кто без крова, скотины остался, овдовел или еще по какой причине голодает, раздает драгоценные камни. Сама кое-как одета, дом у нее такой, что я бы в нем козу держать постеснялся. Но когда она по улицам идет, все на колени перед ней, как перед аристократкой, падают. Оттого и прозвище – нищая герцогиня.

– И вы к ней пошли! – пришел в восторг Федосей.

– Так что делать? – вздохнул Емельян. – Отправился, но ничего хорошего не ждал. Переживал, что имя бабы запомнить не получается, длинное такое, трудное. Но она меня с почетом приняла, накормила, напоила, обещала помочь, спать уложила, сама легла на террасе. Не врал народ, жила герцогиня в маленьком домике, на наш сарай похожем, спальня крохотная, и все! Ночью я от духоты проснулся, гляжу, хозяйка открыла дверь в стене, там еще одна комната, а в ней! Сплошь драгоценности! Несметные сокровища. На следующий день к нам жители стали по-иному относиться, мы им прямо родней сделались. В свои дома зазывают, угощают, переночевать предлагают. Товар продали задешево. Спустя время забили мы трюмы, я объявил утром, что отплываем через день. А вечером я, взяв мешки покрепче и побольше, пошел к нищей герцогине, поблагодарил ее за помощь. Она меня опять за стол усадила, я ей тайком подсыпал в еду сонный порошок.

– Папенька, – пролепетал Федосей.

– Хвастаться, сынок, нечем, – признался отец, – но что сделано, то сделано. Женщина быстро заснула, я ее тайную комнату открыл, набил свои пустые мешки. Думал: «Не последнее отнимаю, вон тут сколько, герцогиня и не заметит, что клад поуменьшился. Здесь мне на сто жизней хватит. И не сама баба богатство заработала, небось украла у отца, когда от него сбежала. Большой куш нищей герцогине достался». Еще дурой ее про себя назвал. Разве умный человек оставит сокровища вот так, без замка? Уговорил себя, что ничего дурного не совершаю, перенес торбы на корабль, еле-еле управился, не один раз ходил.