Большой куш нищей герцогини

Бабуля появилась на свет в тысяча восемьсот восемьдесят девятом. Это девятнадцатый век. А у нас сейчас двадцать первый. И, кажется, что столетие, когда жил Пушкин, очень далекое. Ан нет. Моя бабушка родилась всего через двадцать восемь лет после отмены крепостного права. Правда, забавно?

Радов обвел нас пристальным взглядом.

Глава 21

– Крепостное право! Оно вообще кажется чем-то из эпохи Древнего Египта. Но нет! Я стою перед вами, меня воспитывала женщина, у которой в детстве была няня Ольга, бывшая крепостная. Получив вольную, Оля не ушла, осталась с господами, которых любила. И остальные слуги не покинули Радовых. Двинем далее в глубь веков. Няня Ольга появилась на свет в тысяча восемьсот тридцатом. В десять лет ее взяли помощницей горничной в барский дом. Девочке поначалу поручали вытирать пыль с небьющихся предметов. Няня часто рассказывала маленькой Елизавете, как ей выдали войлочные тапочки, в которых она должна была скользить по паркетным наборным полам. Работу надлежало выполнять тихо, молча, а если она слышала шаги кого-то из хозяев, должна была немедленно убегать, чтобы не попасться на глаза никому из Радовых. Господа ругать ребенка не станут, но приучаться к порядку горничной нужно с младых ногтей.

Один раз Оля обмахивала тряпкой книги в библиотеке, задумалась и не услышала, как в комнату вошли Емельян Федосеевич с сыном. Оля перепугалась и от страха залезла за шкаф. Маленькая, худенькая девочка сумела протиснуться в узкое пространство и стала свидетельницей разговора, явно не предназначенного для ее ушей.

Хозяин и его наследник завели беседу. Емельян сказал Федосею:

– Ты уже взрослый, поэтому должен знать: когда я отойду к Господу, вести все дела придется тебе. Более некому.

Отец долго объяснял сыну, как и что ему предстоит делать, и предупредил:

– Десятую часть всех полученных тобой от торговли денег всегда отдавай бедным. Дом призрения для нищих, калек, юродивых, который я содержу, ни в коем случае не закрывай. И молись за меня исправно, грехи на мне гроздьями висят.

– Папенька, вы слишком к себе суровы, – возразил Федосей, – никто столько добра убогим, как вы, не сделал. Даете им и кров, и стол, одеваете, обуваете, лечите. Если и был на вас какой грешок, то Господь о нем давно забыл.

Емельян остановил сына вопросом:

– Откуда наше богатство, знаешь?

– Оно пришло благодаря вашему уму, папенька, – ответил Федосей, – мне бабушка много раз рассказывала, как вы храбро пустились в путешествие в Индию.

Отец рассмеялся."

"– Плыл-то я в Индию, решил вторым Афанасием Никитиным стать. Да капитан корабля заплутал, оказались мы в другой стране. Люди там мелкие, как дети, кожа у них желтая, волосы черные, говорят, словно птицы щебечут. А наши матросы рослые, светлые.