Болевой порог. Вторая чеченская война

Один из стариков-чеченцев сказал нам, что эти места считаются заповедником и село, к которому идёт наша колонна, в переводе звучит как «раскопанный курган». Девушки-чеченки здесь белокурые, юноши попадаются рыжие, на равнине такого мы не встречали. Бойцы меняют свои чётки на лаваш и яйцо, вроде всё вполне дружелюбно.

Возвышенность, которую мы заняли, имела отметку в девятьсот метров. Груша, яблоня, дуб, тополь – всё покрылось зелёной листвой. Птицы щебечут так не по-военному, что голова кружится. За время, проведённое в Грозном, мы привыкли к совсем другим звукам."

"Машина Скачкова шла позади меня. Я изредка оборачивался в его сторону на подъёмах. Нужно было держать дистанцию. Если двигатель глох на восхождении, то машина скользила по глине обратно вниз, и педаль тормоза жать бесполезно. Когда мне всё же удалось добраться до места будущей дислокации роты, я снова обернулся назад. На моё удивление, за мной на сопку вынырнула морда машины Вити Любимова. Я заглушил двигатель и спрыгнул с брони на землю. Когда все машины роты прошли мимо меня, я понял, Скачкову опять не повезло. Между позициями штаба батальона и позициями нашей роты двигатель машины Скачкова поймал клин. Его оттащили на обочину накатанной дороги. Парень открыл «ребристый» и пытался выбить передачу кувалдой. Ротный ругался матом на весь заповедник. Он запретил бойцу покидать БМП до полного восстановления работоспособности движка. И Скачков, и ротный, и вся рота, и даже птицы и звери вокруг понимали, что это невозможно. Таким образом дембель в очередной раз ускользнул от Сани.

Я спустился к нему вечером, когда мы закончили рытьё блиндажей и более-менее обжились. Парень сидел у костра рядом с машиной. Выглядел он именно так, как и должен выглядеть человек, находящийся между молотом и наковальней. Так пролетела первая неделя. Все прекрасно понимали, что таким образом может пройти и целый год, но ротный стоял на своём, а Саня просто спал и ел, как и положено дембелю. Позже боец обзавёлся гитарой, и мы негромко пели песни известных рок-групп, разгоняя тоску. К бойцу намертво прилипла кличка Дембель Золотой, и многие парни откровенно рисковали здоровьем, дразня Скачкова. Теперь все срочники в полку были младше, и это непроизвольно вызывало улыбку на его лице.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Ахкинчу-Борзой

Дни в сопровождении пения птиц и шелеста зелёной листвы, тёплые лучи солнца и звёздное небо Кавказа лучше любого психолога снимали пороховой нагар с искалеченных душ солдат и офицеров. Усыпляя нашу бдительность, природа мстила за бесконечные войны человеку его же руками. Лесные братья подкрадывались к постам и «секретам» на вытянутую руку.