Боги, пиво и дурак

Ну что ж, раз ты тут ничего интересного не пропускаешь, я заберу тебя отсюда до утра — поговорить надо…

Из ее маленькой человеческой ладошки выскользнула золотая нить. Миг — и я весь с головы до ног оказался в коконе из сияющей паутины.

Я даже выругаться не успел, как могучая сила оторвала меня от пола и протащила будто бы сквозь потолок высоко-высоко над землей.

Конечно, мне уже доводилось летать на паутине с Арахной, но не через стены и я хотя бы мог видеть, что происходит вокруг! А сейчас меня выдергивало высоко наверх, потом с головокружительной скоростью швыряло вниз. И каждый раз мне казалось, что еще немного — и врежусь своей башней в землю. И моим последним воспоминанием станет этот дурацкий кокон и американские горки вслепую на паучьей паутине.

Класс!

Я попытался заорать, но не смог открыть рта — липкая паутина не давала мне даже губами пошевелить, так что из моей груди вырвалось только невнятное мычание.

Наконец, качка прекратилась. Паутина рассыпалась, и я увидел себя на ступенях жутковатого святилища Арахны под открытым небом.

Факелы, освещавшие его, так же трепетали во тьме, как и в прошлый раз. Но сейчас никто не стонал на жертвенном месте, а вокруг святилища на высоких длинных шестах висели окровавленные чешуйчатые тела гигантских кобр, обезглавленных и вскрытых от самого верха до хвоста.

Неприятный озноб пробежал у меня по спине.

Я нервно сглотнул. И подумал, что мне еще очень повезло, что они не в человеческом облике погибли, а в змеином. А то висели бы здесь женские трупы.

— Неплохо вписались в интерьер, да? — спросила меня Арахна, указывая рукой на шкуры.

Она уже приняла свои обычные размеры, и теперь я смог разглядеть, что четыре передние ноги у нее как будто стали тоньше, чем задние. Вероятно, именно их она отращивала после сражения.

А богиня между тем со вздохом добавила:

— … Хоть какая-то польза от этих тварей.

Возражать я не стал. Да и кто в здравом уме на моем месте стал бы возражать?

Арахна шустро добралась до своего трона и взобралась на него, раскинув паучьи лапы вокруг, как лепестки жутковатого цветка. И когда шуршание ее лапок по мрамору стихло, в святилище воцарилась тишина запустения.

Только звуки ночного леса и гудение горящих факелов немного нарушали ее.

— Тихо, да? — с грустью в голосе проговорила Арахна.

— Да, — подтвердил я. — Так о чем ты хотела поговорить?

Глава 20. Чего хотят женщины и пауки

— Так о чем ты хотела со мной поговорить? — спросил я Арахну.

И паучиха со скорбным выражением лица проговорила в ответ:

— Да какая разница, о чем. Главное же — поговорить! С родственной душой, и по душам… Одиночество — страшная вещь, Даня — не — жрец. Но ты еще слишком молод, чтобы понять это.

Я покосился на висевшую поблизости змеиную шкуру.