Боги, пиво и дурак

— Нет, с такими, как он, я как раз такая!

Я увидел, как натянулась тонкая золотистая нить, и Берн, схватившись за горло, упал на колени, пытаясь вслепую нащупать паутину вспыхнувшими огнем ладонями.

— Нет, ну ты посмотри! Мало того, что он оскорбил великую Арахну, так он меня еще и обжечь хочет, глупый смертный! — прошипела паучиха.

— Он больше не будет! — взмолился я. И строго рявкнул на задыхающегося приятеля: — Берн, прекрати обижать богиню!..

Тот ответил мне громким хрипом.

— Великая, ну отпусти дурака! Очень тебя прошу!.. — воскликнул я.

Золотистая паутина оборвалась и погасла.

— Так уж и быть, — проговорила Арахна, выползая из своего угла.

В этот раз она была размером с небольшую собачку — мохнатое паукастое тело и половинка крошечной синюшной барышни, растущая прямо из паучьей сердцевины."

"Берн, едва вздохнув, снова вдруг захрипел, хватая воздух ртом.

— Арахна?.. — строго проговорил я, опускаясь перед богиней на одно колено, как перед ребенком. — Ты точно его отпустила?

— Да отпустила я его, не парься, — пожала тощими плечами моя богиня, похожая на трехдневного висельника. — Это у него сердечко прихватило от моего величия, — фыркнула она, смерив моего приятеля вспыхнувшими в темноте глазками. — Проблема всех огненных — слишком бурные эмоции по поводу и без повода. Оттого и любовники из них скверные, — чисто по-женски уколола Берна Арахна.

И улыбнулась мне.

— Ну ты-то как поживаешь? — сладким голосом проговорила она. — Чего вдруг оказался между запертой дверью и решеткой?

— Исключительно в воспитательных целях, — улыбнулся я, с изумлением вдруг понимая, что на самом деле рад ее видеть. — Ерунда все. Так что это все-таки было, с кобрами?

— Ой, забудь, — с усталым вздохом махнула крошечной ручкой Арахна. — Зря только возилась с ними. В итоге все равно поубивать пришлось. Эти твари мне половину ног поотрывали — можешь себе представить такое неуважение!?

— Кошмар, — сочувственно покачал я головой.

Звучало это одновременно и дико, и вполне обыденно, будто мы не про смерть голозадых кобр говорили, а про начальника, который не выплатил обещанную премию.

— Вот и я о том же, — театрально подкатила Арахна свои глазки.

Я невольно взглянул на ее паучье тельце повнимательней.

Все ноги были на месте.

— На коленки мои голые пялишься или ноги пересчитываешь? — прищурилась богиня.

— Не-не-не, как бы я дерзнул, ты что! — запротестовал я.

А мысленно заметил, что коленки-то не такие уж голые, если учитывать жесткую шерсть.

Арахна расхохоталась.

— Ой, как напрягся-то сразу! Да шучу я. А ноги мне отращивать потом пришлось — обидно и больно до слез.