Боги, пиво и дурак

— Не просто разозлюсь, а разозлюсь на что-то несправедливое или неправильное, чего я не могу исправить. Вот эта смесь бессилия с воспаленным чувством справедливости и вызывают во мне приступы магической силы. Иногда — более-менее контролируемые. А иногда — неудержимые и разрушительные, как сегодня.

— Сегодня-то чего тебя вдруг так накрыло?

— Ваша драка… Она была несправедливой. Вы оба были неправы и могли покалечить друг друга. И мне так неудержимо захотелось это все остановить…

— Что ты решил проломить землю? — рассмеялся Берн.

— Нет, я с досады ударил кулаком по земле, как по столу. И тут проснулась сила. Такие вот дела.

— Я все равно не понял, почему твой отец считает эту силу уродливой. Это же получается что-то вроде одержимости Немезидой, ты противостоишь несправедливости — это же красиво! — заметил я.

Эрик фыркнул и открыл глаза.

— Я — будущий правитель графства. А правителю нужна такая магия, которая поможет и налоги без угрызений совести поднять, и бунтовщиков потом под топор положить. Отец говорил, моя способность — это демонстрация моей слабости. Мол, я становлюсь сильным только со страху и с обиды. И в некотором смысле он прав.

— И ты вдруг решил сбежать в школу боевых искусств? — с сомнением в голосе спросил я.

— Нет, — ответил Эрик, и его аристократическое лицо исказила некрасивая усмешка. — Не вдруг, и не сбежать, а скорее укрыться и спрятаться. Видишь ли, Даниил, у меня есть трое младших братьев, и все они куда больше подходят на роль будущего графа, чем выродок-миротворец, которого стыдится отец. Так что когда мой охотничий камзол оказался пропитан черной смертью, я понял: нужно что-то делать…

— Черная смерть?.. — переспросил Берн, округлив глаза.

— Да. И если бы не мой верный адъютант, я был бы уже мертв, — со спокойным лицом подтвердил Эрик. — Так что быть наследником — это опасная работа, — попытался он пошутить."

"Я задумчиво потер свой щетинистый подбородок.

Если бы отец пожелал устранить неугодного сына, вряд ли выбрал бы такой сложный способ. Проще было бы позвать палачей, а потом заявить, что наследник умер от несварения или еще какой-нибудь напасти. И результат стопроцентный, и действие не такое извращенное, как с ядом. Ведь не зря существует присказка, что яд — оружие женщин.

— Слушай, а твои братья — дети твоей же матери?.. — спросил я.

— Нет. Моя мать умерла сразу после того, как произвела меня на свет. Потом отец взял себе еще двух жен, одну из Облачного клана, а вторую из Дома Огня.

— Другими словами, они обе могут быть заинтересованы в твоей смерти, — заметил я.

Эрик кивнул.

— Да, я тоже так себе говорю. Иногда — помогает, — мрачно сказал он. — Но мой отец — человек очень жесткий и властный.