Боги, пиво и дурак

Чем это грозит каждому из вас, додумайте сами. А теперь шагом марш к дежурным, и пусть они запрут вас, как полагается. Все, закончили разговор.

И мы пошли к дежурным передавать распоряжение о нашем наказании.

Штрафная камера оказалась крошечной комнаткой в конюшне. Под потолком имелось прямоугольное решетчатое окошко, в качестве мебели по углам валялась солома, а у двери стояло ведро понятного назначения.

Дежурный запер дверь на замок, и мы, покряхтывая после всего произошедшего, расположились на соломе.

— А может, в штрафной не так уж и плохо, — проговорил Берн, вытянувшись на спине. — Выспимся как следует, отлежимся…

И тут мой пустой желудок громко и выразительно простонал.

— На воде и хлебе особо сладко не поспишь, — мрачно заметил я. — Слушай, Эрик, а что это за магия у тебя такая?

— Кстати, да, — оживился Берн. — Я тоже об этом спросить хотел. Как она там называется? Миротворец?..

Эрик тяжко вздохнул и, развалившись на своей куче соломы, устало прикрыл глаза.

— А это обязательно?

— Да! — хором ответили мы с Берном.

— Ну… в общем, это редкая и извращенная форма магической силы, которая вроде как есть, а вроде как и нет. Для медитативного взгляда она выглядит как запредельная одаренность — магия просто бурлит в душе, чуть наружу не выплескивается, — Эрик грустно усмехнулся. — Так что мой отец был абсолютно счастлив, когда узнал, что его старший сын таким великим магом уродился. Но года шли, учителя пыхтели… А все напрасно. По собственному желанию вызвать магию наружу я не мог. Зато разнес маленьким камешком лобное место, где отец собирался казнить моего старого учителя за безделье, и пинком разнес охотничий домик дяди… Ну и еще кое-что по-мелочи. Вот мои педагоги и вынесли вердикт…

— Что значит не мог использовать по собственному желанию? Я же видел, как ты сражался со своим противником на арене! — удивленно возразил Берн и обернулся ко мне. — Там был мужик раза в два больше нашего Графыча, плотный такой, весь мерцающий. Как же его мотало по арене! Пару раз наш Графыч его так в ограждение впечатывал — я думал, больше не встанет! Народ потом шептался, что круче был только выход какого-то хрена из вырезанного рода, который с монстром сражался…

Я прикусил губу.

Да уж, вот это выступления и я помню…

— … но того я не видел, — увлеченно продолжал Берн. — А вот Графыч!..

— Просто я разозлился, — пожал плечами Эрик. — Этот, как ты выразился, мужик так низко и подло повел себя с девушкой в предыдущем бою, что мне его придушить хотелось. И когда именно он вышел против меня, магия сама прорвалась наружу. Мне оставалось только позволить ей течь.

— То есть ты можешь использовать магию только когда разозлишься? — спросил я.