Боги, пиво и дурак

А чего вдруг лица такие безрадостные? Значит, про других мы слушать всегда готовы, а о себе рассказывать — так сразу траур?

— Спи уже, — буркнул Берн, нахмурившись. — Любопытный ты наш.

— М-ммм, — с сонной улыбкой протянул Эрик и отключился.

Глава 19. Ночью все кошки серы

Тяжелые шаги Яна гулко раздавались в сумеречном подземелье.

Он неторопливо шел мимо надгробных плит. И, не всматриваясь в надписи, вполголоса читал имена.

Читал не с мрамора. А из памяти.

— Ледяной меч, Беспощадная мгла, Степной волк…

Тьма за его плечом шевельнулась и ожила, обретая человекоподобные очертания.

Янус остановился.

— Давно не виделись, — сказал он, обернувшись.

— Да, — прозвучало в ответ.

Тень у стены напоминала очень высокого плечистого мужчину, завернутого в черный плащ. Голос, исходивший от него, был настолько низким и густым, что казался потусторонним и вряд ли мог принадлежать человеку.

— Мои горе-исследователи тебя видели? — спросил магистр.

— Нет.

— А ты их?

— Разумеется, видел.

— И что скажешь?

— Скажу, что время приблизилось, Янус.

Магистр коснулся рукой края надгробной плиты, рядом с которой стоял. Здесь и сейчас, в тусклом свечении ламп его лицо выглядело совсем иначе, чем на поверхности.

Ни насмешливости, ни ленивой усталости в его чертах не было. Меж бровей пролегли суровые морщины, взгляд исподлобья стал тяжелым и тусклым.

— Время приблизилось, говоришь? — мрачно проговорил он. — И сколько же раз я уже слышал от тебя эти слова? Пять? Десять?..

— Будущее — субстанция зыбкая, Янус. Никогда нельзя знать наверняка, к чему приведет тот или иной поворот."

"— Верно. Поэтому я больше не стану ждать, когда оно куда-нибудь повернет. Я сам поверну его, — заявил магистр.

— Сейчас?.. — озадаченно переспросила тень. — Но… это невозможно, Янус.

У магистра почернела одна половина лица.

— Не нужно рассказывать мне, что для меня возможно, а что — нет! — угрожающе повысил он голос на своего собеседника.

— Но кто-то же должен, — спокойно возразила тень. — Янус, твое тело ослабло от безделья и вина. Та’ки круглые сутки под дурманом. Твои лучшие ученики похожи на детей, которые смеются и плачут над своими игрушками и понятия не имеют, что творится за дверями их комнаты и над чем на самом деле стоит смеяться и плакать. Что касается худших учеников, так они вообще неизвестно на что похожи. У тебя за душой нет ни союзников, ни золота, чтобы этих союзников купить. А в душе у тебя, друг мой, бесконечное кладбище.

— Это ты мне рассказываешь? — усмехнулся Янус. — Но другого способа выйти из склепа, кроме как открыть дверь, не существует. И я хочу открыть ее, Эреб. И выйти на свежий воздух.

— Не думаю, что сейчас для этого лучший момент.

— Я не могу больше ждать, — хмуро ответил магистр. — Я задыхаюсь.