Близится буря

Паруса — это целая наука, так что по вечерам в своей каюте я еще и учебник читал, устроившись под тускловатой висящей лампой. Всерьез читал, с карандашом и конспектом. А то как-то совсем никуда не годится — приватир морского дела вообще не знает. В таком даже признаваться публично нехорошо, а знать это за собой — еще хуже.

Паруса видели часто, мы как раз и шли общепринятым маршрутом, а однажды даже встретили шлюп того же торгового дома, на какой Аркадий работал, так что еще и в дрейф легли, пока приказчики беседовали.

Потом показались острова, уже знакомые очертания, и подошли на дистанцию прямой их видимости мы где-то к полудню. Точнее — к первому из них, который и был Базарным. Отчасти поэтому часто торговля велась здесь, а не вся на Овечьем. Да и бухта Белая, окруженная высокими известняковыми скалами, была мало того что удобна, так еще и располагалась на западе острова, то есть как раз на кратчайшем пути со стороны «христианских» земель.

Остров — смесь зелени и скал, но все же больше плоский, с полоской пляжа по всему видимому периметру, что я сразу отметил. На берегу бухты Белой раскинулся городок без имени, такой же бестолковый и хаотичный, как Вольный — столица Овечьих. Тоже как будто собрали все эти строения в одном ведре, а потом вывалили на землю как попало, без всякого плана."

"— Впервые здесь? — спросил меня стоявший рядом со мной Аркадий.

Мы с Фролом вышли на бак, ожидая захода в порт, ну и старший приказчик к нам присоединился.

— Впервые, — ответил я.

— Тогда вам биржа нужна, это вон там, здоровый такой дом под тростником, видите? — показал он рукой на двухэтажное здание с широкими террасами, стоящее прямо у моря. — А гостиницу рекомендую вон ту, «Мама Катя», прямо рядом. — Палец чуть сдвинулся. — И чисто, и не так дорого.

— А что за название такое? — полюбопытствовал я.

— Да там тетка интересная за хозяйку, раньше была подругой Климента Веселого, пирата, — пояснил он. — И тот ее здесь посадил свои денежки проворачивать, да и сам у нее подолгу бывал. Потом Климента приватиры ко дну пустили, а Катя и дальше живет не тужа.

— Понятно, за совет спасибо.

Вообще Аркадий вежливость проявил: к близкому знакомству с нами он не стремился. Лошадки мы в его понимании темные, черт его знает к какому вреду для коммерции такое знакомство приведет. И я его прекрасно понимаю.

За спиной уже постукивал двигатель, ветер нес на нас запах перегорелого топлива, шхуна, неторопливо маневрируя, шла к причалу, с которого ей махали желтым флагом — тут так принято было место для швартовки обозначать. Мы на борту даже не задержались — едва сходни скинули, мы сразу на берег и сошли.

Опять странное ощущение твердой земли под ногами.