Ближний Круг

Дама перевела взгляд с меня на зарумянившуюся Полли, потом — снова на меня. И величественно сказала:

— Посмотрим на её поведение.

— Идёмте, Аполлинария Андреевна. Ваш отец не любит ждать, как вам хорошо известно. Поблагодари Константина Александровича за прекрасный вечер.

Утром Надя опять собралась в город, и спросила меня, не подвезти ли. Разговор происходил за завтраком — довольно поздним, по случаю затянувшегося допоздна торжественного приёма.

Я задумался. После всех вчерашних происшествий чернота жемчужины держалась в пределах четверти, так что большой необходимости отправляться на «детоксикацию» к Клавдии не было. Увидеть Клавдию мне, конечно, хотелось. Но я прекрасно понимал, что в больнице у неё немало дел помимо меня. Лучше уж наладить встречи в нерабочее время. У меня ведь есть её номер телефона.

— Нет, я, пожалуй, отдохну дома, — сказал я.

Надя кивнула, но разговор на этом не закончился.

— Я давно хотел спросить, куда это ты ездишь каждый день? — нахмурился дед.

— Ну-у-у, знаешь, — вдруг смутилась сестра. — Туда, сюда… Всякие там… дела.

— Надежда Александровна. — Дед сменил тон, и это явно не предвещало ничего хорошего. Над нашим семейством перестал висеть дамоклов меч в виде финансовых проблем, и дед вспомнил о своих обязанностях воспитателя. — Барятинские теперь — вновь правящий род. Наше самое сильное оружие и самая надёжная броня — это наша репутация. Поэтому я бы хотел в точности знать, какие именно дела требуют твоего ежедневного присутствия в городе!

— Что такое? — нахмурилась Надя. — Я что, под надзором?

— Ты под моей опекой до достижения совершеннолетия, если не забыла.

Дед явно не собирался идти на попятный, он так и буравил внучку взглядом.

— Наденька, — подключилась Нина, — Я тоже уже задавала тебе этот вопрос. И твоё запирательство только утверждает нас в мысли, что ты занимаешься чем-то неподобающим. Будь добра, покажи свою жемчужину!

Надя побледнела. Видимо, такое требование было чем-то из ряда вон. Тем не менее, она резким движением вытащила цепочку с жемчужиной из-под домашнего платья и показала. Там было меньше черноты, чем у меня. Может, одна восьмая или десятая часть.

— Довольны? — В голосе Нади зазвучали слёзы.

— Будем довольны, когда ты скажешь, куда… — начал было дед, но тут я решил вмешаться.

Я был уверен, что Нина вступится за племянницу, но та неожиданно приняла сторону деда, и это меня покоробило. Там, откуда я родом, дети и подростки были свободны, как ветер. А допросы и ограничения навевали ассоциации с политикой Концернов. Те тоже постоянно норовили что-нибудь изобрести такое, чтобы каждый шаг каждого человека был оцифрован и заархивирован, ради последующего использования против этого человека.