Ближний Круг

И она, томно вздохнув, вторично повалилась на машину.

Я озадаченно наблюдал за этим представлением. Парой часов раньше Полли меня оттолкнула, когда я пытался её поцеловать, а уж покраснела так, что в темноте было видно. Но, похоже, то относилось к прежнему Косте. А сейчас разыгрывалось совершенно другое представление, на этот раз — для меня лично.

В принципе, какую-то логику в этом всём я находил. Костя, наверное, был для Полли другом по сумасшедшим детским приключениям и никем больше. А от меня исходила совсем другая аура. Не зря же она в машине отметила, как я повзрослел.

— Впрочем, это выглядит красивее, когда медленно, — сказала Полли, вновь поднявшись. — Давай, на счёт три. Раз, два… Ах, здесь так душно!

И она, приложив ладонь ко лбу, принялась медленно падать.

Я шагнул вперёд, подхватил её. И как-то само по себе вдруг получилось, что Полли вся, целиком, оказалась у меня на руках.

— Ах, Константин Александрович, — пролепетала она и потянулась вверх, к моим губам.

И тут зазвучала музыка. Тонкой романтической нотой вступила скрипка, миг спустя её поддержал оркестр.

— Это ещё что? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Это — судьба! — прошептала Полли.

У меня, однако, возникло стойкое ощущение, что я стал жертвой дурацкого розыгрыша.

— Да поцелуй же меня, наконец! — выдохнула Полли, вцепившись мне в лацканы фрака.

У меня уже, по сути, выбора не было. Ну не бросать же её на гравий дорожки, в самом деле. Поцелуй так поцелуй, это ведь никаких обязательств на меня не накладывает…

Но тут вмешались высшие силы.

— Аполлинария Андреевна! — грянул сердитый женский голос, и музыка оборвалась.

— Ой! — пискнула Полли и так ловко соскочила на землю, что я восхитился. При такой ловкости из захватов должна выходить на раз-два. Впрочем, это я опять о своём. — Maman, вы всё не так поняли, мне сделалось дурно, Константин любезно…

К нам решительно приблизилась высокая женщина в пышном платье. Я молча поклонился, не зная, что ещё сделать.

— А-а-а?! — возмутилась Полли. — Это не я! Он… Он сам предложил!

Она указывала на меня пальцем, как ребёнок, которого несправедливо обвинили.

— Молчи! — топнула ногой дама. — Константин Александрович, я прошу прощения за недостойное поведение своей дочери. Надеюсь, вы нас простите.

Ох, не видела она недостойного поведения… Впрочем, не буду разубеждать женщину в её заблуждениях.

— Ровным счётом никакого беспокойства, госпожа э-э-э… — Я вдруг понял, что понятия не имею, как зовут мать Полли. — Мы просто немного покатались по городу, и это целиком моя вина. Это я уговорил Аполлинарию Андреевну составить мне компанию. Прошу простить.

— Ах, не выгораживайте её!

— С вашего позволения, я бы хотел завтра вечером ещё раз украсть вашу дочь.