Ближний Круг

До того момента, как в оставленной на парковке карете проснется прекрасная принцесса, оставалось от силы десять минут.

Я шагнул к Комарову. Схватил за горло и, метнувшись вместе с ним к стене, прижал к ней спиной. Кисть окутали магические искры — для устрашения, я пока не позволял им причинять Комарову вред. Жёстко сказал:

— Ей-богу, ваше сиятельство, доподлинно не знаю! — в ужасе глядя на искры, запричитал Комаров. — Кто ж про такие вещи болтать-то будет? Одни слухи, ничего боле.

— Про тебя тоже — одни слухи. Имя?

— Лавр, — неохотно проговорил Комаров. — Лаврентий Пахомов… Только, ваше сиятельство! Ежели вдруг всплывёт, что это я проговорился…

— Будешь помалкивать — не всплывёт.

Я разжал хватку. Задумался. Комаров принялся растирать горло.

— Как выйти на этого Лавра?

— Не могу знать, ваше сиятельство.

— Узнай, — приказал я.

— Не зли меня, Федот Ефимович. Даю тебе сутки. Завтра в полночь жду на парковке. Возле моста со статуями — здесь, неподалеку.

— Моста со статуями? — переспросил Комаров. — Это которого же? Аничкова, через Фонтанку?

Я кивнул — в надежде на то, что других мостов со статуями поблизости нет. Забрал со стола медальон и вышел.

Полли пришла в себя, когда я уже вывел машину с парковки и поехал обратно. Она сладко зевнула, подняла голову и нахмурилась.

— А что произошло? У меня такое чувство, что я что-то пропустила.

— Ты уснула, — сказал я с улыбкой.

— Ка-а-ак?! — Полли буквально подпрыгнула на сиденье, чуть не стукнувшись макушкой о потолок.

Изумление её было понятно. Вряд ли такая натура, как Полли, могла просто внезапно взять и уснуть в самом начале свидания. Складывалось впечатление, будто в ней установлена атомная батарейка.

— Я и сам был немного удивлён, а ко всему — раздосадован, — сказал я, не отводя глаз от дороги. — Но ты, вероятно, устала. День сегодня выдался беспокойный. Я и сам уже едва держусь.

Тут я, разумеется, лгал. Сна у меня не было ни в одном глазу, однако придётся уделить ему внимание. Опыт учит меня тому, что спать нужно тогда, когда есть на это время. Потому что когда времени не будет, организм обязательно найдёт самый неподходящий способ заявить о своей усталости.

— И куда мы едем теперь? — спросила расстроенная Полли.

— Обратно. Я полагаю, тебя вот-вот хватятся, если не уже. Ни к чему это — заставлять твоих родителей нервничать.

— И как я могла уснуть?! — недоумевала Полли. — Наверное, это всё тот бокал вина, что я выпила…

— Точно, он, — ухватился я за это предположение. — Да не расстраивайся ты. Если хочешь — давай встретимся завтра вечером.

— Конечно! — с энтузиазмом воскликнула Полли. — С удовольствием! Я же должна как-то оправдаться за свой сегодняшний конфуз.