Благие намерения. Мой убийца

Собственно, он приехал, чтобы ответить на обвинения Каргейта, и у него есть письмо, где претензии перечислены.

– Возможно, Макферсон сердился.

– Возможно, однако настроен он был, как заявил Рейкс, вполне дружелюбно, когда приехал, а в машине многословно говорил мисс Нокс Форстер, какой хороший клиент Каргейт.

– Блефовал?

– Не исключено, но он никак не мог рассчитывать, что найдет доступный яд и необычный способ его применить. Не каждый вообще сообразит. А у него было всего минуты три – понять, что к чему, придумать, как это сделать, размолоть кристаллы – на месте найдя что-то подходящее – и тщательно смешать с табаком. Причем в любую секунду мог вернуться Каргейт, а Каргейт, хотя настоящая ссора еще не началась и обвинения в воровстве еще не прозвучали, подразумевал, что с марками, которые продал ему Макферсон, что-то не в порядке. Макферсон знал, что Каргейт очень подозрителен, и вряд ли стал бы рисковать. Например, если бы Каргейт вернулся в момент, когда Макферсон толок кристаллы, объясниться было бы затруднительно. Да и вряд ли бы ему хватило времени. Даже если бы он рискнул, то действовал бы в такой спешке, что наверняка оставил бы кучу следов. А насколько я знаю, следов не осталось.

– Каких, например?

– Взять хотя бы пузырек. Вы помните, садовник заявил, что в пять часов пузырек находился точно на том же месте, что и в двенадцать.

– Откуда такая уверенность?

– Не знаю откуда, однако заявил, что уверен.

Вернон сделал пометку.

– Мы можем заставить его сомневаться – или, по крайней мере, убедим присяжных, что садовник клянется в том, что не под силу ни одному человеку.

– Согласен, но все равно, хорошего мало. К несчастью, есть свидетельства, пусть и мелкие, показывающие против нашего клиента. Вместе они складываются в неприглядную картину.

– Верно, и нам предстоит с ними разобраться. Но сначала давайте разберемся еще с одной возможностью. Йокельтон. Такие вполне могут совершить убийство из лучших побуждений.

– Думаю, у него было бы больше охоты пойти на убийство, – рассмеялся Оливер, – если бы Каргейт не обвинил его в краже изумруда. А так люди могут подумать, что он совершил преступление, руководствуясь корыстными интересами. Если Йокельтон был готов убить кого-то из благих намерений – и понести наказание, – то больше всего его страшила бы малейшая возможность неверного истолкования мотивов. Кроме того, насколько я слышал о нем, совершив такое, он сознался бы при первой возможности.

– Интересно, – промолвил Вернон.