(без) Право на ошибку

ГЛАВА 9

Михаил

Пять лет назад

А ведь она ведется.

Я чувствую себя полным идиотом, когда нет-нет, да подглядываю за тем, как Норильский окучивает мою секретаршу. И та краснеет, потупляет взгляды, смущенно улыбается, принимая шоколадки, комплименты и знаки внимания.

Мой друг мудак, но опытный мудак.

Перед ним не устояла ни одна породистая кобылка, что уж говорить об этом пони."

"Я даже хотел плюнуть на спор, хотя не люблю даже мысли о том, что я могу проиграть — пусть и проигрывал сотни раз. И не в таких пустяковых делах.

Но что-то противилось во мне этому решению. И я не понимал, что меня останавливает.

Может тот почти щенячий восторг с которым она смотрит на меня во время совещаний или когда я даю ей поручения. У нее очень выразительное лицо, на котором можно прочесть почти все. И когда она распахивает в удивлении и энтузиазме свои серо-зеленые глаза — надо же, запомнил их цвет — я чувствую себя почти богом.

Может в уверенности, которая появилась в ее жестах, движениях, словах. Малышка схватывает все на лету, а меня, пусть кому-то и кажется противоположное, возбуждает женский ум.

Может в том, что она не пытается меня соблазнить. Не пытается, даже нечаянно, вытребовать каких-то преференций собственным телом.

Или дело в ее внешности, весьма привлекательной, когда она расслабляется и перестает говорить и двигаться как заруганный робот. В том, как она закусывает нижнюю полную губку, когда озадачена чем-то. Как одергивает постоянно юбку, невольно натягивая ту на изгибах бедер. Как учится ходить на высоких каблуках — я предпочитаю, чтобы все в офисе были на шпильках. Пусть блажь, но красивая блажь.

А может в том, что она оказалась идеальной секретаршей. Мне и Нине не надо ничего повторять дважды, она никогда не ноет и не перечит, не задает бестолковых вопросов и аккуратно выполняет свои обязанности. Я сразу подписал приказ о назначении на постоянное место, как только у Насти истек испытательный срок, и даже усмехнулся, когда услышал довольный взвизг «Уи-и» из-за неплотно закрытой двери.

Увидела.

Обрадовалась.

И это почему-то отозвалось теплом там, где у людей обычно сердце.

А вот набеги Артема отзывались гораздо неприятнее. Я будто вдыхал перец с открытым ртом — дыхание на мгновение перехватывало, а потом становилось остро и горько.

И это ее бестолково-ошеломленное выражение лица, когда она увидела букет цветов у себя на столе. А потом еще рванула с вазой, явно за водой, боясь, видимо, что они засохнут за одну минуту. Как-будто ей цветы никогда не дарили.

Я тут же пожалел, что не подарил их первый.

И обругал себя.

Но мысленно пометку сделал.