(без) Право на ошибку

И как я раньше не придумала такую замечательную причину, по которой не могла принимать ничьи знаки внимания? Ведь живу же с мужчиной! И пусть мне не хотелось напрягать Диму лишний раз, но глупо не воспользоваться этими возможностями.

День прошел как обычно, только вечером, вместо того, чтобы судорожно допечатывать документы или бежать в химчистку, или в салон цветов, или еще куда — чтобы мой шеф чувствовал себя ухоженным и предусмотрительным — я готовила большой конференц-зал к совещанию.

Ну а потом старательно выполняла роль принеси-подай, с интересом прислушиваясь к разговорам.

Когда я думала, что смогу научиться здесь многому, я даже не предполагала, что настолько. В вузах этому не учили — у меня уже давно возникло ощущение, что преподают у нас теоретики экономики, тогда как практики предпочитают зарабатывать деньги."

"И это ощущение крепло с каждой неделей в компании Веринского.

Мне всегда были интересно все, что связано с бизнесом, поэтому я с удовольствием впитывала нюансы, прикупила себе несколько книг по совету Нины, лезла во все доступные мне на внутреннем сервере документы и записывала, записывала — в специальном блокноте, у себя на подкорке, на клочках бумаги. Нет, меня не волновали никакие особенные тайны компании, больше — общие принципы.

А еще, как здесь велись дела.

Жестко, уверенным тараном, постоянным расширением, интуицией на грани озарения, невероятно точной аналитикой и прогнозами — и с полным пониманием, что они рискуют и все может накрыться в одночасье.

Агрессивное движение вперед, которое приносило свои плоды.

Как-то я прочитала среди всякой мотивационной бурды одну очень правильную вещь. Что победители проигрывали раз в сто больше, чем побежденные. Все просто. Чем больше ты пытаешься, пробуешь, тем чаще проигрываешь. Но и выигрываешь тоже.

Так и поступали в «Волне».

И за всей этой политикой компании стоял Веринский. Да, пусть он был непростым человеком, с которым никто не мог ужиться; пусть он был самовлюбленным эгоистом; параноиком и женоненавистником — несмотря на весь его живой интерес к

женским телам.

Но он был гениальным бизнесменом, и это не могло не восхищать.

Наконец, совещание закончилось. Было уже темно — несмотря на то, что весна была на подступах, это пока не слишком чувствовалось.

Я собрала все записи, которые могли понадобиться Михаилу Андреевичу и занесла их в приемную. Завтра разберусь. А потом сменила обувь, накинула свою дутую куртку и пошла в сторону выхода.

Где меня, ожидаемо, перехватил Горильский.

Ни с того ни с сего намотал мне шарф на шею и пропустил вперед в лифт, подталкивая в спину.

— Артем Вениаминович…

— Артем.

— Артем Вениаминович, — повторила я твердо. — Нет необходимости провожать меня… или подвозить.