Без правил

Антон Васильевич нервно поправил очки, но спорить не стал. Встал, забрал портфель, но бумаги оставил на столе и вышел, прикрыв за собой дверь.

Я незаметно под столом сжала кулак, впившись ногтями себе в ладонь, чтобы отрезвить и напомнить, что пора играть в свою пользу.

— Торговля оружием? Перевозки наркотиков? — я откинулась на спинку стула и сложила руки на груди, посмотрев на Бахурина. — Ты серьёзно, Демид?

Его имя мне удалось произнести ровно и твёрдо.

— Мой муж бизнесмен, и в подобных грязных делах не замешан. Я не знаю, зачем и почему ты копаешь в этом направлении, но это может сказаться на его репутации.

— Твой муж преступник. И он сядет, — он тоже перешёл на ты. — И ты либо не знаешь его, либо покрываешь. По статистике, ближайший сообщник — жена. Если следствие докажет твою причастность, сядешь и ты. Так что я советую тебе попросить адвоката вернуться и приступим к допросу.

* * *— Я тебе вот что скажу, — Артёмова шлёпает передо мной на стол свой блокнот. — Видишь?

Не совсем понимаю, что именно я должна понять в её каракулях, поэтому поднимаю глаза на подругу. Алина, моя прислуга, как раз вносит в гостиную поднос с чаем и черничным рулетом.

— Я тщательно поискала информацию о твоём следаке.

— Он не мой, Лариса.

— Ну ты меня поняла, — она начинает расхаживать передо мной взад‑вперёд, а потом, вдруг передумав этим заниматься, резко разворачивается и присаживается. — Пробивала по своим каналам, не просто заглянула в соцсети, хотя и туда тоже сходила. Но! Ты же прекрасно знаешь, человеку с такой профессией, как я, положено иметь некоторые связи.

— Ближе к делу, Лара.

— Так вот: ничего.

— Что — ничего? — я стала на неё уже злиться. Иногда она слишком увлекается, забывая, что не на театральной сцене.

— А то — ноль. Информации тупо ноль. Нет, ну кое‑что есть, но всё очень гладенькое такое и обычненькое. Но конкретики нет. Родился, окончил школу, вуз, не женат.

На последнем её слове я моргнула. Да какая мне разница вообще? Бред.

— Вот в профессиональном плане — почти ничего, какие‑то общие размытые данные. Не находишь это странным? И тут вдруг он в столичном управлении полиции начинает вести довольное громкое дело.

— И что, по‑твоему, это значит?

— Что твой Бахурин не простой мент. Скорее всего, он безопасник. Или перевёлся, или твоим мужем заинтересовались куда более серьёзные структуры.

Звучит не особо правдоподобно. А там кто его знает.

— Ну не знаю… — размышляю, сжав указательным и большим пальцем переносицу. От всего этого начинает болеть голова. — У Демида отец в полиции служил, на то время в милиции ещё.

— Продвиженец, думаешь?

— Не знаю. На того Бахурина, что я знала, непохоже. Да и вряд ли его взяли в госбезопасность, у него брата осудили, и тот в тюрьме умер.