Без правил

И сам он на учёте стоял в милиции. По глупости, но всё же.

— Ни фига себе, с таким послужным его и в обычную ментовку странно, что взяли, — Артёмова прищуривается и начинает что‑то строчить в своём блокноте. — Но эти интересные факты могут тебе помочь. Оказывается, кристально‑чистый следак не такой уж и кристальный.

— Так, стоп, Лариса, — до меня начинает доходить, что она делает. — Мы никак и никуда это не станем использовать!

Подруга поднимает на меня глаза, выгибает бровь и смотрит как на умалишённую. Но я тверда в своём решении. Если Бахурин и правда из высшего эшелона, то не думаю, что там идиоты ему биографию подчищали. Да и… не хочу я так. Не стану."

"Чьё‑то сердце — это открытая поляна, залитая солнечным светом, чьё‑то — синий океан, преисполненный глубин и загадок. Чьё‑то, возможно, тёмный страшный лес. А моё — система камер, банковских ячеек, не сообщающихся друг с другом. В одних ячейках я навсегда запираю болезненные воспоминания, выбрасываю ключ, чтобы никогда не открывать и травиться. В других содержу взаперти что‑то ценное и важное для меня. Прячу, чтобы никто не увидел и не попытался отнять. Эта структура помогает мне держать жизнь, эмоции и мысли под контролем.

И воспоминания о юношеской любви к Бахурину содержатся в самой важной и ценной ячейке. Спрятанной дальше и глубже всех. И я сохраню её, не испорчу мелочными попытками использовать его прошлое против него. Да и вряд ли получилось бы. Наша война здесь, в настоящем. Здесь она и останется.

— Я сказала — нет, — беру и просто выдираю из её блокнота листок, сминаю его и засовываю в карман. — Это будет глупо и мелочно. Результата не даст, тем более что доказательств у меня нет, а статейка у тебя на сайте сильно погоды не сделает, особенно если ты права насчёт того, откуда он.

Артёмова мрачнеет и поджимает губы. Её задело моё пренебрежительное «статейка». Приходится сделать брови домиком и извиниться за это. Лара быстро оттаивает, пожимает плечами на моё решение, но принимает его.

Вчера разговор пошёл совершенно не так, как я планировала, отправляясь на встречу. Я попросила адвоката вернуться, и Демид стал меня допрашивать. Чётко задавал вопросы, отслеживал реакцию, заставляя ощущать себя словно под микроскопом. Всё фиксировал в протоколе.

— Назовите полные фамилию, имя и отчество, дату рождения, — снова перешёл на вы.

— Дембицкая Злата Владимировна. В девичестве Королёва, — ответила так же ровно и чётко факт ему уже известный. — Третье января тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения. Двадцать восемь полных лет.

— Как давно вы замужем за Дембицким Глебом Петровичем?

— Пять лет.

— Общие дети?

— Нет.

— Дети от других браков или вне браков?

— Нет.

Я столько лет мечтала встретиться с ним. Желала и боялась.