Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Мама Олега приуныла, за сына обидно – опять в историю попал, как жить в такой обстановке? И девчушку жалко, была бы постарше, может, и по няла, что они со всей душой и только добра ей желают.

От полной безысходности решила Светлана по-своему, жёстко поступить. Приехал Пётр за дочкой, как договаривались, на выходные забирать, а она встала гордо, руки в боки, живот огромный вперёд и каменным голосом:

– Никуда не поедет! Хватит! Надоело! С ней по-хорошему, а она ни дня спокойно не может! Концерты закатывает! Вот и пусть дома сидит, коли не ценит ничего.

Таня выскочила в прихожую, на отца страшными глазами сморит:

– Пап, ну скажи ей! Пап! Как же это так!

– И нечего тут защиты ни у кого искать. Быстро пошла в свою комнату.

Таня стоит, с места не сдвинулась, ни на полшажочка.

– Ненавижу тебя! Слышишь! Ненавижу!

От таких страшных слов у Светланы в глазах потемнело. На крик Олег выскочил, смотрит то на одного, то на другого, понимает – что-то ужасное творится.

– Миленький! Олеженька! Ну пожалуйста! Ну отпусти меня к папе! Пожалуйста! – за руку трясёт, плачет, в глаза заглядывает.

– Свет, это что тут опять?! Ты, что ли, её к отцу не отпускаешь? Она же целую неделю ждёт не дождётся. Пусть едет!

Света глаза на Олега вскинула, в них ярость одна. Понимает, погорячилась с Танькой. Только почему он не её сторону принял, дурой выставил? Постояла немного в нерешительности и быстро пошла в спальню за таблетками, спазмы опять какие-то в животе почувствовала, от обиды и бессилия всё.

Весь день с Олегом не разговаривала, ходила гордо, морду воротила. Он тоже особо мириться не лез, но переживал, что, может, и обидел чем, только не права она во всём. Что делать, если такая катавасия у них в доме чуть ли не каждый день?! За собой никакой вины не чувствовал, старался как мог и усыновить мысли приходили, только как это возможно, если отец родной есть, и не просто отец, а любящий всем сердцем. Значит, другой выход искать надо, терпеть надоело, пора действовать. И при первой же возможности попросил Петра Алексеевича пройти на кухню, мужской разговор есть. Светлана хотела возмутиться и пойти вслед за Петей. Олег тихонько отстранил:

– Надо будет, пригласим! И без паники, иди лучше с дочкой пообщайся.

Света даже не успела возразить, но настаивать не стала. Танюша в детской притихла, боится нос высунуть, чует, что-то важное творится. Очень хотелось выйти из укрытия – и к папе на подмогу. Испугалась, поняла – плохо это, не по-дружески. К дверям подойдёт, прислушается: тихо, да и что услышишь, если дядя Олег с папой на кухне заперлись.

Пётр Алексеевич нервничает, всё время воротник рубашки поправляет, который стал ему вдруг тесным и дышать не даёт. Расстегнул верхнюю пуговицу, потом следующую – не помогает, как обручем горло стянуло.