Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Клавдия, как та представилась, имела странный баклажановый цвет волос и ядовитые тёмно-красные губы, которыми она сообщила неутешительную новость, что дочь беременна и Степану, как порядочному человеку, надлежит жениться, как раз через полгода новоиспечённой невесте стукнет 18. Спорить не имело смысла. По выражению лица возмущённой женщины было понятно: ни на какие компромиссы она не пойдёт, коли такой основательный жених дочери попался, да и с абортами в 71-м году дело обстояло совсем непросто, и карьеру можно вконец подпортить, дело нехитрое.

Клавдия – мать-одиночка двух дочерей, Зину совсем не жаловала, можно сказать, и недолюбливала. Всё из-за её отца, которого любила без памяти одной-единственной любовью – такую лишь однажды выпадает встретить. Хоть и безответную. К бабке в деревню от нежелательной беременности избавляться не поехала – ждала, что одумается и вернётся за ней. Он не вернулся, на комсомольскую стройку подался и пропал бесследно. Когда очухалась – поздно, брюхо на нос лезет. Вот тогда и невзлюбила она Зинку, как явную причину своей неустроенности. И ремнём била, и по щекам хлестала за любую провинность. Особенно злило, что как есть на отца похожа и, не видя ни разу, даже кое-какие его жесты имела и взгляд голубых глаз – как исподлобья, колючий. Алла, старшая, хоть и тоже нагулянная, ближе была и любима – настолько, насколько умела Клава любить, сама в детстве особо никаких чувств ни от кого не испытала, поэтому и от детей своих ничего не ждала. Вырастила, как сумела, а дальше их дело! За дочь по злорадству души рада была, что попался ей на крючок курсант из Макаровки – немного подождать, и в загранку ходить начнёт, вроде и из семьи небедной. Наконец-то будет чувствовать себя отомщённой за счастье упущенное.

Новость, что так внезапно женится, никого из Стёпиных не порадовала. Причину такого необдуманного решения он скрыл, только сестре Татьяне поведал и только потому, что та настойчиво допытывалась – старше на целых 10 лет и знает его как облупленного, и что скрывает что-то очень важное. Она молчала минуту, потом сказала: «Дурак!» и перевела разговор на другую тему – как и не слышала ничего – явно давая понять, что думать надо было, не ребёнок, и за Степана, по всей видимости, обидно стало – намается.

Михаил Сергеевич сына обожал – поздний, воспитывал строго, хотел настоящего мужика вырастить. Сам моряк – подводник и в чинах. Стоял у истоков создания Балтийского высшего военно-морского училища подводного плавания. Опыт с Великой Отечественной немалый. Мечтал, что Стёпка по его стопам пойдёт. Куда уж! Море Степан любил, а плавать так и не научился. Глубины боялся до ужаса, бледнел, когда представлял, как лодка подводная на дно ляжет и подняться на поверхность никогда не сможет.