Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

«Не из робкого десятка. Держит себя достойно, гордая, независимая. И эти глаза! В них столько оттенков, глубины, чувственности».

– Тебе никогда не хотелось закончить всё это? Жить нормальной жизнью, ездить с кем-то отдыхать. Да всё что угодно! – он не спрашивал, он пытался убедить, что такое положение вещей не для неё, что всё это убивает и лишает радости.

Саша молча слушала, не перебивая.

– Ты хотела хоть раз прекратить эту пытку и уйти?

– Нет, – спокойно ответила она. – Зачем?

– Значит, он не любит тебя, раз не может принять решение! Это не любовь!

– Не тебе судить! Каждый любит, как умеет. Достаточно того, что я люблю его, и не жду никаких жертв. Он очень привязан к детям и не оставит их без отца.

Александра душила ревность. Он уже не первый раз испытал это чувство по отношению к Саше. Никому не удавалось задеть эти струны. Стало невыносимо трудно дышать, и он переводил дух, пытаясь успокоиться и начать трезво смотреть на вещи. Она любит Максима, и он бессилен. Любовь вопреки всему. Так любила его Антонина. И он ведь знал об этом, но не оценил, не воздал должное, не мог понять, что это значит и что с этим делать.

Потом раздался звонок, она отошла, а когда вернулась, сообщила, что возвращается в клинику. Александр не стал уговаривать остаться хоть на немного: «Пусть катится! Место освободилось и побежала! Глупая! Какая она глупая!»

Они вышли вместе из кафе и разошлись в разные стороны, толком не попрощавшись. Она в палату номер 8, он – куда глаза глядят. Тупо бродил по улочкам и переулкам, вглядывался в лица прохожих. У каждого свои проблемы, своя боль, неразрешимые противоречия. Кто-то счастлив в данную минуту, кого-то разрывает на части от непонимания и одиночества. Но все идут с непроницаемыми лицами, поди разбери, что у них там творится внутри, о чём думают, что тревожит. Самыми счастливыми казались зелёная молодёжь, ещё не получившая пинок разочарований, да мамашки с колясками.

Александр с трудом переступил порог клиники. Первое, что пришло в голову – вызвать водителя и свалить домой, а потом позвонить агенту из турфирмы и ближайшим рейсом махнуть на острова, поближе к экватору, подальше от Саши.

Он решительно схватил сумку и стал без разбора запихивать вещи, всё подряд, что попадалось под руки. Силы закончились, непонятная боль стянула голову тугим обручем. Александр присел на край кровати. Часы без циферблата словно застыли, настороженно наблюдая за ним. Если убрать стрелки, останется только белый диск. И всё! Нет больше времени. Подступила комом тошнота и постоянно мучивший страх неопределённости. Набрал Аркадия – захотелось его срочно услышать.

– Ну что с голосом? Что за паника?

– Опять просто? Я понял. Хочешь, приеду?

– Так ты же на даче. Семья, дети…

Саша представил недовольное лицо Риммы.