Пропавших без вести – не награждать!

 – Вставлю новые перья, снова стрелять буду.

Между тем Монгол продолжал лекцию об эволюции.

– Вороны, самые умные птицы на свете, научились распознавать огнестрельное оружие в руках у человека, но разучились бояться летящей стрелы. Отсюда мораль: не уподобляйтесь воронам – не смейтесь, где не смешно.

Когда все разошлись, Кабо спросила у рейдовика:

– Я уже в который раз слышу, что они называют тебя Салихэ. Это что, твое настоящее имя?

– Так меня звали до призыва в армию. На русский язык, с некоторой натяжкой, «Салихэ» можно перевести как «сын вождя».

– Понятно, вождь у нас один, и ты ему не родня. Теперь скажи, Монгол, а ты-то из лука стрелять умеешь?

– Нет конечно же. Стрельбе из лука обучают с пеленок. Зато я умею вот так!

Он неожиданно выхватил пистолет и, не целясь, выстрелил по дереву. Две вороны рухнули.

– Впечатляет! – восхитилась Кабо.

Инструктаж офицерского состава отдельного разведывательного отряда «Посох» много времени не занял. Генерал Морозов, выслушав доклад Лоскутова, коротко переговорил с каждым офицером и направил всех в распоряжение Рогожина.

– Товарищи, в 18.00 всех вас жду на концерте русской народной песни в актовом зале штаба флота. Товарищи, явка обязательна. Попрошу никого не опаздывать.

– Товарищ полковник, – взмолился Монгол, – пожалуйста, освободите меня от концерта.

– Это почему же? Чем ты лучше остальных? – нахмурился Рогожин. Ему не понравилось, что кто-то смеет увиливать от организованного им культурно-массового мероприятия.

– Что-что «с удовольствием»? – заинтересовался политработник. – Горловое пение? Это что такое?

Монгол задрал голову и издал горлом хрипяще-булькающие звуки, словно в него заливали воду и душили одновременно.

– И это пение такое? – удивленно поднял брови полковник.

– Это старинная тунгусская песня, как парень едет в соседнее стойбище знакомиться с родителями невесты. Я бы еще спел, но у меня не очень-то получается. Звук при горловом пении должен из живота идти, а у меня он откуда-то отсюда идет, – Монгол показал на ямку между ключицами.

Единственный человек, который с легкостью бы разоблачил Монгола, был генерал Морозов, но он работал в своем кабинете и не слышал той ахинеи, что нес рейдовик.

– Пожалуй, тебе и вправду будет скучно на концерте русского народного творчества. Иди, я даю тебе увольнительную до отбоя.

Проходя мимо Лоскутова, рейдовик одними губами шепнул: «Утром приду».

– Товарищ полковник, я тоже не хочу идти на концерт, – сказал Лоскутов.

– Так, все свободны! – разогнал офицеров Рогожин.

– Товарищ полковник, я не хочу на концерт.

– А тебе-то чего русские народные песни не нравятся?

– Да ну их, нуднятина одна. «Ой, бородушка кудрява, а головушка кучерява!». Меня от этого лубка блевать тянет.