Жена Берсерка

Сванхильд не придет к нему жаловаться, как бы на нее не пялились.

И значит, решение, которое он принял, вдвойне правильное.

— Гейрульфа ты увидишь завтра же, — ровным голосом заявил Харальд. — Мне тоже надо ему кое-что сказать. Я дам золотой браслет — отдашь Гейрульфу, как награду из твоих рук. И еще кое-что. Я хочу, чтобы ты теперь была рядом со мной не только ночью, в постели, но и днем. Куда бы я ни шел, чтобы я ни делал. Это не навсегда. Потом, когда все закончится…

Тут он споткнулся. Когда все это закончится? И чем?

Победой, вдруг подумал Харальд со злостью. Слишком много было странностей в том, что случилось. И в том, что происходило до этого. Боги вроде бы пытались сделать так, чтобы он поднялся в небо…

Но как-то вяло. Что-то тут было не то — и ему нужно понять, что именно.

Он очнулся, сообразив, что слишком долго молчит, уставившись на Сванхильд. Бросил коротко:

— Ешь. Ты должна много есть. Рано или поздно все будет хорошо, вот увидишь.

Девчонка приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать — но оглянулась на дверь и торопливо отломила ломтик от куска сыра. Засунула в рот. Харальд подхватил баклагу с элем, сделал глоток. Начал есть, не сводя с нее глаз.

И пока жевал, мысли его текли своим чередом.

Боги в его жизни уже появлялись. Сначала Один сделал его берсерком. Как ему достался дар, о котором сам он никого не просил, неизвестно. Но Ермунгард сказал, что Один одаривал так же и других его сыновей.

Однако ни один из них не поднялся в небо. Все успели уйти в море, к родителю. Его братья, теперь уже давно мертвые, вовремя сбежали, пожалев этот мир.

Харальд сделал еще один большой глоток эля. Ощутил, как губы скривились в усмешке. Он, получается, самый безжалостный из всех. Готов рискнуть судьбой мира, лишь бы остаться подольше на берегу, рядом со Сванхильд. Другие сыновья Ермунгарда были добрее к людям — и меньше думали о себе…

Это было их делом и их решением, холодно подумал Харальд. А у него нет желания спасаться бегством. Каждый пусть решает для себя. Он решил по-своему.

Сванхильд зевнула, прикрыв рот мелкой ладошкой — и Харальд на мгновенье отвлекся, глядя на нее. Потом снова вернулся к своим мыслям.

Когда боги вспомнили о нем во второй раз, произошла та история с Эйлин. Человек конунга Готфрида дал его женщине зелье — и научил, что делать. Баба опоила его, а затем сказала, что хочет переспать с ним в лесу.

И он, наглотавшись эля с зельем, пошел за ней, как теленок за коровой.

Воспоминания об этом путались — но Харальд помнил, как Эйлин смеялась. Тащила его за руку, говоря, что хочет посмотреть на его зверя на траве, под деревьями. Он, плохо соображавший тогда, решил, что баба болтает о его мужском копье…

Вот только лесок рос неподалеку от берега. И Ермунгард успел почуять, что с ним происходит.