Жена Берсерка

И раздеться, похоже, успел. Дышал тяжело, но пока не трогал. Даже рук не протягивал.

Неждана, упорно глядя перед собой, на простенок, перекинула волосы на левое плечо, прикрыв от него грудь. Скинула опорки, наклонилась, стянула носки.

И, выпрямившись, замерла, все так же глядя перед собой.

Свальд широко шагнул, ладонью подхватил гриву, которую девка перекинула себе на грудь.

Волосы были жесткими, но пушистыми. Цвета дубовой коры. От желтоватого сияния светильников пряди посверкивали пепельными искрами…

Хотелось кинуть ее на постель и начать — но кое-что останавливало. Свальд желал, чтобы девка после всего смотрела на него уже по-другому. Чтобы сама ластилась, как остальные, которых у него было немало.

А она отстраненно пялилась в сторону. Вроде бы и покорная, но…

Было в этом что-то унизительное. Бабы его любили — а эта, рабыня поротая, нос воротила. Да еще топтанная не одним мужиком.

Про то, как ее покупали у Свенельда, Свальд уже слышал от одного из парней, стоявших тогда на воротах. И знал, что до Свенельда с девкой баловался его сын.

А когда она наклонилась, на спине блеснули розоватые рубцы.

Кулаком прибить легче всего, подумал Свальд. Но вот сделать так, чтобы непокорная девка смотрела на него так же, как Ингрид после той ночи…

Он наклонился, коснулся губами женского плеча. Примял ладонью одну из грудей, другой рукой прижал ее к себе. Не поворачивая, боком.

Худое бедро с торчавшей сверху округлой косточкой вжалось ему в живот. Его мужское копье, уже налившееся, радостно дернулось еще выше, скользнув по ее коже.

Надо было принести для нее еды и эля покрепче, подумал вдруг Свальд. Поела бы, промочила горло элем, глядишь, быстрей размякла.

Жаль, не подумал заранее.

Он прижал девку к себе еще крепче, впился поцелуем в ее шею под ухом. Пальцами прищемил сосок на той груди, что была под ладонью, потом пригладил. После легкой боли — ласка…

Сероглазая вскинула голову, глубоко вздохнула — и отвернулась, уставившись уже на изголовье кровати. Свальд, оторвавшись от ее шеи, развернул девку к себе.

Слабое сияние светильников стерло первые мелкие морщинки, что успели появиться в уголках глаз, и она казалась сейчас юной. Неприступной. Смотрела на него молча, вскинув подбородок. Не как рабыня смотрела — презрительно, как не всякая свободная нартвежка посмеет глядеть на ярла Огерсона…

Блудодей ты чужанский, недобро думала Неждана, глядя в лицо Свальду.

И, разлепив непослушные губы, уронила:

— А теперь что? Лечь прикажешь?

— Ложись, — приглушенно проворчал нартвег.

Неждана усмехнулась ему в лицо. Потом развернулась — и шагнула прямо на постель. Опустилась вниз, стараясь держать голову высоко. Знала, что он на нее смотрит.

Затем улеглась на спину.