Жена Берсерка

Свальд, шедший впереди, стукнул в дверь, что вела на хозяйскую половину.

— Кто? — неласково спросили оттуда.

— Ярл Свальд, — крикнул нартвег.

Грохотнул засов, створка открылась. Неждана, склонив голову, проскользнула мимо пары воинов, что стерегли вход. Вошла вслед за хозяйским братом в его опочивальню.

Тут было натоплено, но темно. Немного света падало из открытой двери — в проходе между опочивальнями горела на полке пара светильников…

— Подожди, — буркнул Свальд.

И, выйдя, принес один из них. Прошелся по опочивальне, подпалил фитильки у светильников, стоявших здесь.

А потом отнес обратно железную ладью с огоньком на одном из концов. Задвинул засов на двери, вернувшись, сказал негромко:

— Больше я тебя сюда не приведу…

Сердце Нежданы стиснула когтистая лапа.

— Завтра Сванхильд вернется в опочивальню брата, — закончил Свальд. — И я сам перееду в мужской дом. Так хочет Харальда. Считает, что так будет безопасней. Но он позволил приводить тебя на ночь в его женский дом. Однако лишь на ночь. Жить ты по-прежнему будешь в рабском доме, и на глаза его жене показываться не должна. Ты все поняла, Нида?

Когтистая лапа отпустила, Неждана выдохнула:

Свальд ожидал, что сероглазая девка начнет упрашивать, чтобы ей позволили не только ночевать, но и жить в женском доме. Все-таки она теперь почти свободная — Харальд уже велел ему сходить на кухню и приказать, чтобы для нее сварили эль свободной шеи.

И он сходил. Через десять-двенадцать дней на вечерней трапезе в главном доме Ниде помажут шею элем, объявят, что она больше не рабыня…

А жить свободной женщине в рабском доме унизительно. Но в женском доме днем бывает Сванхильд, и Харальд сказал ясно — никаких встреч. И велел держать свою наложницу в рабском доме.

Однако голос этой Ниды, когда она выпалила свое "да", прозвучал чуть ли не радостно. Хоть ничего хорошего в этом не было.

Свальд скинул шапку и плащ, закинул их на один из сундуков. Повернулся к девке.

Та медленно развязывала тесемки какой-то серой тряпки, укрывавшей ей плечи.

И он сказал, широко ей улыбнувшись — от этой улыбки все его девки обычно таяли:

— Больше ты такое носить не будешь. Плащ для тебя я уже приготовил — вон в том сундуке лежит.

Плащ, подумала Неждана. Небось тот самый, что еще в самом начале обещал. Откуда у него бабья одежда? Или своим добром решил поделиться?

Вот только ей было нужно от него нечто большее, чем плащ. И она равнодушно бросила:

— Я и так не мерзну.

Широкая улыбка нартвега закаменела, начав походить на оскал. Потом губы сомкнулись, ярл Свальд недобро сказал:

— Пусть ты теперь свободная — но твое бабье дело благодарить, а не огрызаться.

Как ни странно, но от злобы, прозвучавшей в его голосе, Неждане сразу стало легче.

Отвыкла я от доброго-то, грустно подумала она.