Жена Берсерка

Спросила нагло, повернув голову и посмотрев на него снизу вверх:

— Может, еще чем помочь? А то вдруг сам, в одиночку, с этим делом не справишься? Поддержать там что-то или еще чего…

Договорив, Неждана и сама испугалась. Это что же такое она ему сказала?

Нартвег мгновенно очутился рядом — только кровать надрывно скрипнула. Вцепился ей в волосы под затылком, дернул, заставляя запрокинуть голову. Неждана раскрыла рот, но ахнуть не успела.

Свальд заткнул ей рот грубым поцелуем. Погладил груди — но уже не приминая, как прежде. Мужская рука прошлась по ним бережно, ласково.

А потом ладонь с растопыренными пальцами медленно двинулась вниз, к ее животу. Неждана дернулась, но ладонь тут же потяжелела, придавила…

И Свальд прикусил ей нижнюю губу. Несильно, но чувствительно. Разжал зубы, выдохнул:

— Не шевелись. Иначе привяжу к кровати — и буду мять до утра.

Может, все-таки посопротивляться ему сейчас, мелькнуло в уме у Нежданы. И пусть себе привязывает, да старается до утра. Вдруг она после такого понесет с первого же раза?

А через месяц, когда в этом уверится, начнет смотреть на него умильно. С поцелуями сама будет кидаться, выпрашивать одежду побогаче, кусок послаще. Он, глядишь, и заскучает.

Лучше все-таки не злить его больше необходимого, решила Неждана. Вон, губы у него и так уже подрагивают, голос срывается…

Она замерла неподвижно.

Ладонь нартвега добралась до ее срамного места. Пальцы залезли между ног — и Неждана, неожиданно для себя самой застыдившись, вцепилась в покрывало правой рукой. Левая оказалась прижата телом Свальда, ей она боялась даже пошевелить.

Таким срамом с ней даже Арнульф, сын Свенельда, не занимался.

— Вот так, — тихо сказал Свальд, нависая над ней. — А теперь ты посмотришь, что я умею.

Пальцы, державшие ее волосы, разжались. Мягко погладили затылок. Она ощутила теплое прикосновение его губ — сначала под ключицей…

Потом блудливый нартвег лизнул ямку над ключицей. Присосался к коже чуть выше.

Пальцы гладили между ног. Безостановочно. Просто гладили.

Свальд, перестав терзать кожу над ключицей, прижался к ее груди колючей щекой. Выдохнул:

— К утру ты станешь тихой и послушной… Нида. Как овца.

— Что ж ты в ярлы пошел, — выдохнула Неждана. — Раз тебе так овцы нравятся… сидел бы на берегу, завел бы себе с десяток. Слушал бы, как они вокруг тебя блеют.

Дерзить-то она дерзила — но дыхание уже частило. Мужская ладонь между ног дарила ласку стыдную, позорную, но…

Но дыхание частило. И поглаживания жестких пальцев становились все чувствительнее. Хотя он вроде бы не давил, гладил ровно, не надавливая.

Свальд громко фыркнул.

— Даже нартвежка не посмела бы мне такое сказать. Будь ты воином, уже была бы мертва.

— Будь я воином — не оказалась бы в твоей постели, — прошептала Неждана.