Берлинский синдром

Так почему же она до сих пор не вызвала у него презрения к себе? Она отбрасывает мысли, которые продумывала раньше, и оставляет только эту, хорошенько встряхивая ее. Это все равно, что пытаться сложить простыню. Во-первых, надо найти углы, затем надо раскрутить эту мысль. И если она окажется слишком скомканной, чтобы ее можно было убрать на полку, придется встряхнуть ее и начать все сначала. Почему она не заставила его отпустить ее? Она пошла по этому неверному пути. Надо было выть и жаловаться часами напролет, чтобы ему было как можно более неудобно держать ее взаперти. Но она до сих пор молчит. Будто не хочет его беспокоить. Может, она питает надежду, что так не может продолжаться слишком долго? Или не совсем верит в происходящее? Но она знает, что причина не в этом. Причина в том, что она не может снять с себя частичную ответственность за то, что оказалась здесь, и где-то в глубине души она чувствует, что в этом и заключается выход. Наконец-то ее тело соединяется с разумом. В животе все переворачивается; она сама себе противна.

Темнота оседает задолго до того, как она слышит звук ключа в замке, и ее начинает бить дрожь. Она подтягивает колени к груди и обхватывает лодыжки, тщетно пытаясь успокоить дрожащее тело. Все реакции ее тела настолько заметны, будто напоминают ей о его обновленном присутствии. И все же ей по-прежнему кажется, что тело принадлежит кому-то другому, что оно взято взаймы, чтобы она не скучала в течение статичных дней. Обхватив себя руками, она знает: именно сейчас все и произойдет. В любом случае это конец, и она подбадривает себя, готовясь к грядущему ужасу.

— Ты еще не спишь? — Энди просунул голову в дверь гостиной.

Она застывает в своей скованной позе, ожидая его уверенных шагов по комнате, а затем удара и боли, которая разлетится от точки удара и достигнет каждой ее клеточки. Но его шаги удаляются, дверь спальни закрывается, и она позволяет себе расслабиться. Ноги раздвигаются и опускаются на пол, руки бессильно свисают по бокам, и тело дрожит, как беззвучная арфа.

Когда Клэр наконец заговаривает, ее голос падает в тишину квартиры:

— И что же нам теперь делать?

Он не сразу находит ее в комнате. Так привык к ее молчанию, что не понимает, откуда доносится ее голос. Затем он видит ноги, свисающие с края дивана, и когда он не отвечает, она поднимает голову с подушек. Голос звучит совсем так, как он помнит его, но выглядит она по-другому. По сравнению с чем? Судя по тому, какой он представляет ее в воображении, он отвечает на свой собственный вопрос. По сравнению с настоящей Клэр.

— И что же нам теперь делать? — повторяет она вопрос Она находится лицом к нему, но смотрит мимо, обращаясь к какой-то его части, которая стоит позади него.

— Что ты имеешь в виду?"

"В ответ она только вздыхает.