Берлинский синдром

Почему оно должно подвергаться такому суровому наказанию только из-за того, что она решила пойти с Энди к нему домой? Да, тело отправилось вместе с ней, оно участвовало, но не вело за собой. Но даже если ее тело откажется умирать, оно не сможет жить дальше — во всяком случае, при таких обстоятельствах. Она подозревает, что в какой-то момент оно разобьет окно и выпрыгнет из него. Истощенное голодом, ее тело легко спланирует на землю, раскачиваясь из стороны в сторону от случайных порывов ветра, а разум последует за ним, как парашют.

Возможно, Энди именно этим сейчас и занимается, поставив себе целью найти то, что убьет ее. Что он выберет? Топор? Пистолет? Эти слова слишком малы для передачи ужаса от задуманного действия."

"Перспектива кажется слишком запутанной, чтобы быть вероятной. Как он избавится от тела? Трудность этой задачи вселяет в нее надежду. Потому что от тела невозможно избавиться до конца, и его всегда находят. А если найдут тело, то узнают, кто это сделал: в этом заключается истина современной науки. Но к тому времени спасать ее будет слишком поздно. Так почему же она больше не боится?

Она оставляет тарелку из-под хлопьев в раковине. Энди помоет посуду, он моет ее каждый вечер. И по этой причине кажется маловероятным, что он не вернется, а если вернется, то убьет ее. Он нормальный человек: моет посуду каждый день. Что же делать дальше? Следует принять душ, но тогда у нее возникнет ощущение, что она готовится куда-то пойти, поэтому душ отменяется.

Сидя на подоконнике, она размышляет, много ли людей пользуются биноклем на смотровой площадке телебашни. Видят ли они ее? Она машет рукой. Она могла бы написать сообщение SOS, историю отчаяния, написанную на простыне, и вывесить его в окне. Но она сомневается, что кто-то из туристов там наверху обратит внимание: она слишком далеко. Вот она же не стала так делать! Она была слишком занята своими изысканными остротами, расточая Энди обаяние и радуясь, что он не позволил ей уехать тем поездом.

Как же она позволила такому случиться? Заставила его влюбиться, так почему же не может заставить его изменить принятое решение? Она слышит нотки высокомерия в этом вопросе, но признает его точность. Она не заставляла его поддаваться ее чарам, но прилагала некоторые усилия, чтобы выглядеть соблазнительной. Это как игра, первое влечение, и она знает правила этой игры. Она питалась его восторгом и приняла сознательное решение завоевать его расположение. Было бы лицемерием возложить всю вину за сложившуюся ситуацию на Энди. Глядя на здание напротив, она еще раз прокручивает эту мысль в голове, заново продумывая каждую из ее частей. Да, ей хотелось, чтобы он хотел ее. И вот теперь она здесь и хочет, чтобы он этого не делал, хочет только одного — уйти.