Та, что правит балом

Наверное, получилось не очень удачно, потому что Ден спросил:

— Не стоило говорить об этом?

— Почему же, — пожала я плечами.

Он приблизился, обнял меня и поцеловал, вполне дружески.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, — ответила я, устроилась в кресле, закинув ногу на ногу, но, поймав на себе его взгляд, сменила позу и теперь сидела, как гимназистка, поджав ноги.

Он засмеялся, запрокинув голову, и его лицо стало привычным: наглым, высокомерным и дерзким.

— Как твои дела? — спросил он.

— Мне бы не хотелось говорить о своих делах, — отводя взгляд, сказала я.

— Да? Жаль. Я, собственно, и пригласил тебя, чтобы поговорить о твоих делах.

— Вот как? — на мгновение я забылась и вновь закинула ногу на ногу.

Он протянул руку и погладил мое колено. Пальцы его были цепкими, очень сильными, а взгляд стал требовательным и властным, и голос теперь звучал иначе.

Он убрал руку и усмехнулся.

— Значит, ты родила Рахманову ребенка. А он у тебя его отобрал, — насмешливо начал он. — Тебе не нужен твой сын?

— Нужен, — ответила я, внимательно глядя на него и пытаясь отгадать, куда он клонит.

— Тогда почему ты его не вернешь?

— У меня нет шансов выиграть дело. Ребенок носит его имя, и он легко докажет, что я никудышная мать… Зачем ты меня позвал?

— Чтобы помочь, естественно, — пожал он плечами.

— Помочь? Ты имеешь в виду, что суд…

— Детка, какой, к черту, суд? Рахманов окружил свой дом охраной, но для моих парней это ерунда.

— Ты предлагаешь мне выкрасть сына? — спросила я. Он кивнул. — И что потом?

— Ты уедешь подальше от этих мест и будешь жить со своим ребенком. Разве не этого ты хочешь?

— Сколько это будет стоить? — спросила я с усмешкой. — Ночь любви?

— Если захочешь, — развел он руками и продолжил деловито:

— Ситуация простая: Рахманов не отдаст тебе сына, и если тебе даже удастся отсудить свое право.., уверен, он пойдет на все. Значит, выход у тебя один: выкрасть ребенка. Я спрячу вас в надежном месте, о котором буду знать только я. Хотя ты можешь вернуться сюда, если захочешь, конечно, и жить в моем доме. В этом случае тебе будет нечего бояться.

— Ты хоть иногда появляешься на улице? — спросила я, разглядывая свои руки. — Я имею в виду, просто так, без охраны. Уверена, нет. Ты существуешь среди видеокамер и банковских дверей, окруженный парнями с «пушками». Не думаю, что такой жизни можно позавидовать.

— Это всего-навсего разумная предосторожность, — улыбнулся он, а я усмехнулась: поменять одну тюрьму на другую, добровольно отдать своего сына в заложники этому типу? Нет уж, пусть лучше остается с родным отцом.

— Спасибо, — кивнула я. — Но мне это не подходит.

— Ты не веришь мне? — спросил он.

— Верю. Ты не обманул в прошлый раз, возможно, и сейчас ты искренен. Спасибо. Если не возражаешь, я пойду.