Баба Люба, давай!

И тогда откуда-то из дальних уголков души всколыхнулась ненависть к самозванцу, который издевался над ней и над другими.

Сам процесс секса не вызывал у Любы никаких особых чувств. Ну, удовлетворяет принц свои потребности сразу с двумя девушками, ну и пусть. А вот то, что он их принудил — это оказалось последней каплей. Ведь у него есть способности, чтобы определить тех девушек, что действительно не против подобного удовольствия. Занимался бы сексом с ними! Если бы еще и пару драгоценностей подарил, или деньги, то совсем бы осчастливил. Но нет! Он принудил. И Алида знала, именно поэтому и опускала глаза и краснела.

Все эти мысли пронеслись в одно мгновение. Из глубины души поднялись возмущение и ненависть. Сама не понимая, что творит, Люба собрала эти эмоции и со всего маху ударила ими по Шариону. Менталист зарычал, и одновременно с этим на Любу обрушилась боль. Девушка упала на колени и заорала, схватившись за голову. А потом пришла спасительная тьма.

Проснулась Люба в своей кровати. Голова болела, ужасно хотелось пить, все тело ломило, поэтому она не сразу заметила, что лежит в кровати не одна. Сзади её обнимал Шарион. Судя по всему, он тоже только что проснулся.

— Потерпи. Сейчас я тебе дам попить, — заботливо сказал он.

Менталист помог ей сесть на кровати, подложил под спину подушку и протянул кружку с соком. Девушка пила маленькими глотками, стараясь справиться с тошнотой. Между тем, Шарион сформировал в руках целительское заклинание, и положил пальцы ей на голову. Боль стразу отступила, Люба застонала от облегчения.

Выглядел менталист неважно: синяки под глазами, набрякшие веки, какая-то сероватая кожа.

— Прости меня, пожалуйста! — попросил он, — когда ты меня ударила ментально, я ответил машинально, толком не осознав.

— Объясни мне, зачем все это было? — раздраженно спросила Люба.

— Ты ко мне относишься, как к ребенку. Вот я и подумал, что надо показать. Я — не ребенок. Известно, что если смотреть на секс, то возбуждаешься сам…

Люба хлопнула себе по лбу, сделав фейспалм.

— Как ты, менталист, можешь настолько не разбираться в людях?!

— Это ведьмы должны разбираться, куда подействовать, как сделать так, чтобы человек не заметил вмешательства. На одних людей действует — то, на других — это, — недовольно заговорил Шарион. — Мне не надо таких подробностей. Моя сила позволяет не цацкаться. И еще я думал, если ты разозлишься — это тоже хорошо, потому что твоя ревность будет означать, что ты меня любишь.

— Вот как к тебе можно относиться по-другому? — со вздохом спросила Люба, — сила у тебя большая, но не всегда это решает…

— Я просто никогда не пробовал влюбить в себя девушку обычными способами. Если мне было надо, то внушал нужные чувства, — оправдывался лжепринц.