Баба Люба, давай!

— Пациент скорее жив, чем мертв, — диагностировала Люба и стала медленно раздеваться: вытащила шпильки, распустила волосы, которые опустились тяжелой волной, слегка закрыв ягодицы. На пол упало платье и нижняя юбка.

— Продолжайте целитель, — сглотнул Даинор, — мне уже гораздо легче.

— Неужели? А мне кажется, у вас проблемы с дыханием… — сказала Люба, влезая на кровать.

— Да, мне душно, необходимо снять рубашку…

— И штаны…

— И штаны тоже…

Сколько времени прошло, а Люба видела в глазах Даинора то же восхищение, что и раньше. Она так же плавилась и теряла разум от его ласк. Будто бы не было этих лет совместной жизни, и они только вчера выехали из тюрьмы в той карете…

— Почему ты никогда не говоришь мне этого, когда мы вот так лежим? — вдруг спросил Даинор, — почему только, когда мы занимаемся любовью, ты шепчешь, что любишь, а в другое время не говоришь мне этого?

— Не знаю, — тихонько ответила Люба, — наверное, боюсь сглазить.

— Как ты можешь сглазить, ведь твое имя Любовь? — удивился мужчина, — Любушка моя. Любимая.

Она всегда вздрагивала, когда он говорил её имя таким тоном. Может, в его голосе были какие-то особые вибрации, что позволяли её телу звучать в унисон.

— Даин — люблю тебя…

Конец"