Ватага. Атаман

Рабов ловят… Рабов! Значит, надо не быть рабыней! Не таиться по узеньким да кривым переулкам, а идти по людным улицам, с приветливою улыбкой, уверенно и свободно! Прочь рабский унылый взгляд и покорность – дерзость, вот что нужно сейчас. А потому – заплести косы, на голову – из ромашек да васильков венок, такой же – на шею, только поизящнее, потуже подпоясаться… Все! Посмотревшись в воду, Мара сама себе очень понравилась – и взгляд уверенный, и улыбка, и венки эти. Вот только жаль ноги – босые. Надо было во дворце что-нибудь прихватить – не подумала. Ладно, придумаем что-нибудь.

Девушка шла к пристани вдоль реки, по песочку, махала рукой рыбачьим лодкам, смеялась – рыбаки тоже махали в ответ, даже не ругались, что распугивала рыбу. Так, с улыбкою, дошла до первой попавшейся корчмы, заглянула… На террасе расположились моряки… или речники – раз уж река здесь, не море… или рыбаки то были, а, впрочем, какая разница? Приятные улыбчивые парни. Увидев девчонку, обернулись разом.

– Э, красавица! Садись с нами обедать!

Мара широко улыбнулась, ответила так же, по-татарски:

– А ведь и сяду!

– Вах, дева! Чего хочешь – ешь! Эй, корчмарь, вина неси, да.

Беглянка даже застеснялась:

– Да вино-то уж ладно.

– Для такой красавицы ничего не жаль!

Несмотря на похвальбу, кушали все чечевичную похлебку, заедая свежими лепешками и сыром.

– Ты откуда такая красивая?

– Э, Ашраф, хватит – дай девушке поесть.

– Мой отец – шорник. А я нынче купаться пошла, подружки отказались, так я одна – водичка хорошая, теплая.

– Эй, вах! Приходи с нами купаться. И подружек приводи, да!

– Ашраф, хватит деву смущать – сейчас в лоб получишь!

– Э, зачем в лоб, да? Просто предложил, а!

– Знаете, а у меня башмаки волнами унесло.

– Ха! Что ж ты не ловила-то, растеряша?

– Еще и на ракушку наступила… Как без башмаков пойду?

– Болит нога-то? Ах, давай посмотрю.

– Опять ты, Ашраф, за свое. Смотри, дождешься. А девушке мы башмаки найдем… Тебя как звать-то, краса?

– Ма… Марьям.

– Красивое имя! Мою дочку так звать.

– И мою старшую сестру – тоже!

– Ашраф, при чем тут твоя старшая сестра? Марьям башмаки надо! У корчемных бы и спросил.

– Ха! Да я ж мигом.

Простившись с парнями – есть и в Орде добрые люди! – Мара пошла в город уже в башмаках – пусть старые и немного жали – и с прихваченной на дворе корчмы дырявой корзинкою – чтоб видно было, что не шляется по улицам без всякого дела, а, наоборот – девушка солидная, чья-то дочь или даже любимая жена, или, уж по крайней мере, прислуга в зажиточном доме.

Беглянка не прошла и полсотни шагов, как ее окликнули:

– Э, красавица, куда идешь?

Мара напряженно обернулась, в любой момент готовая броситься в бегство, куда глядят глаза.