Ватага. Атаман

Не слыша насмешек и скабрезностей, пронеслась, проскочила небольшую залу для стражей, и дверях приемной столкнулась с молодым человеком, сбив того с ног.

– Ой! – невольница и сама упала, испугавшись еще больше. Хотела было повиниться, но, похоже, самообладание – если оно и было – покинуло ее совсем, никаких сил просто больше не оставалось: растянувшись ничком на ковре, несчастная девушка затряслась всем телом и зарыдала:

– Господи-и-и! Господи-и-и!

– Слушай, не плачь, а! – кто-то осторожно погладил ее по плечам. – Ты, я вижу, рабыня? Вставай, я выведу тебя отсюда – тут всегда много народу. Ну, перестань же дрожать! Пойдем!

Невольница затравленно оглянулась, взглянув на утешителя – не столь уж он и оказался страшен. Совсем еще юный, лет пятнадцати на вид, тоненький, как травинка, с белым безусым лицом и копною растрепанных русых волос. А глаза! Черные, как ночь, глаза смотрели на девушку с явным участием и дружелюбием.

– Ну, поднимайся же. Давай я тебе помогу."

"Ох, что-то вспыхнуло в этих черных очах, и девчонка, почувствовав, как у юноши задрожали руки, стыдливо прикрыла грудь и залилась краской стыда. Хотя… чего стыдиться наложнице, она и не стыдилась, а вот перед этим парнем, вдруг…

– Ну вот, теперь иди, куда шла. Да не стесняйся, видишь, я на тебя и не смотрю, – парнишка поспешно отвернулся, однако рук с талии девушки не убрал… И та чувствовала, как они дрожали. А дыхание! Ох, как этот мальчик тяжело дышал – явно не от падения. Наверное, он еще никогда не знал женщины, даже не видел – вот так, нагой.

Всхлипнув, невольница пробормотала слова благодарности и выбежала на галерею.

– Эй, постой! – поднимая слетевший с головы тюрбан, юноша закричал ей вслед: – Тебя как зовут-то?

Девчонка застыла, обернулась… и вдруг улыбнулась сквозь слезы, уже почему-то не стесняясь своей наготы. Впервые за долгие два года кто-то отнесся к ней вот так, словно бы к человеку, а не к рабе… утешил.

– Марфа я. Можно – Мара. А… ты?

– Я – Азат. Ты красивая, Мара.

Сказав так, Азат и сам покрылся краской, даже глаза закрыл, а когда открыл, девушки уже не было, растворилась, исчезла, словно видение. А, может, и вправду привиделась? Да нет! Оглянувшись по сторонам, отрок поспешно понюхал свою ладонь – пахло чем-то таким, от чего бешено заколотилось сердце: изысканными благовониями и нежной девичьей кожей.

– Мара, – шепотом повторил Азат.

Он и вправду еще не знал женщин, а сегодня впервые увидел обнаженную девушку… оказавшуюся красивой, как солнце! Тонкая талия… как приятно было ее обнимать! Горячие бедра, светлые – водопадом – волосы, грудь… ах… и глаза – большие, жемчужно-серые, как далекое северное небо.