Ватага. Атаман

Одну Яндыз запомнил – рыжеволосую красавицу с синими глазами ведьмы, с которой провел ночь в одном из постоялых дворов Великого Шелкового пути. Царевич спрашивал у синеглазой ведьмы о Джелал-ад-Дине, а она его – о старом эмире Едигее. Так и познакомились, и ночь оказалась страстной. А потом разошлись, расстались, кажется, навсегда.

– Тебя как зовут-то? – отплевываясь от попавших в рот горьких семян ковыли, обернулся царевич в седле.

Ведьма улыбнулась:

– Даная, Дана. Удачи тебе на твоем пути, путник.

– И тебе, Дана.

Глава 10

Шоу-герл

– Кричи, кричи, шлюха! – распаленный от страсти Темюр, в распахнутом халате золотисто-зеленого шелка, в узких штанах-шальварах и босиком, с размаху отвесил пару пощечин нагой юной наложнице, покорно лежащей на широком ханском ложе и готовой ко всему.

Ее звали… впрочем, не важно, как ее звали – это никого никогда не интересовало – просто – девка, рабыня, шлюха, каким после удачного военного похода цена – на медное пуло пучок.

– Кричи!

Молодой хан, с недавних пор – полновластный ордынский владетель, с искаженным от похоти и ярости лицом, схватил висевшую на стене плеть и, с силой ударив несчастную по животу, замахнулся снова.

Узкая кроваво-красная полоса вздулась на нежно-золотистой девичьей коже, а следующий удар, несомненно, выбил бы наложнице глаз, кабы та вовремя не прикрыла лицо руками.

– Господи-и-ин…

Из серых очей девчонки полились слезы, ей было сейчас очень больно и очень страшно – старая Гаиде, слепая сказительница, предупреждала – внешне обходительный и любезный Темюр-хан несдержан и неистов в страсти, а наложниц не жалеет вообще.

– Господи-и-ин…

Снова вскричала несчастная, крупные, как жемчуг, слезы оставили мокрые борозды на ее пунцовых от пощечин щеках.

Хан закусил губу, словно пытался справиться с охватившим его гневом, и справился, хотя и не сразу: велев невольнице лечь на живот, ударил ее несколько раз по спине, уже без прежней ярости, словно затухающий после изверженья вулкан.

Затем уселся на край ложе, громко позвав верного стража:

– Айдар!

Силач с бритой наголо головой возник словно бы ниоткуда, согнувшись в поклоне.

– Возьми ее, если хочешь, – успокаиваясь, правитель бросил плеть и безразлично взглянул на притихшую в страхе рабыню. – Хотя нет. Лучше принеси шербету, мой верный Айдар. И воды – что-то пить захотелось.

Не произнеся ни слова, верный нукер снова поклонился и неслышно исчез за темно-голубой бархатной портьерой.

– А ты пошла прочь, – Темюр-хан хлопнул невольницу по ягодице. – Живо!

Глотая слезы, девчонка, забыв прихватить разбросанную по ворсистому ковру одежду, выбежала из ханских покоев, ничего не видя перед собой и благодаря Бога.