Арестант

(Через месяц состоится суд над небезызвестным Александром Ивановичем Малышевым — всего-то месяц. Дважды судимый за убийство Александр Иваныч получит за пушку два с половиной года и будет освобожден из-под стражи в зале суда.)

Андрей не хотел писать кассационную жалобу — адвокат настоял. Спустя полтора месяца из горсуда пришел отказ… Адвокат был поражен, Обнорский — нет… Стояли звери около двери. Они кричали…

22 ноября отправился Андрей Обнорский по этапу. Дали ему в дорогу сухой паек: полбуханки хлеба. Сверху на хлеб насыпали сахарного песку. На песок положили хвост селедки. Думаешь, читатель, что это авторская выдумка? Думаешь, что таких сухих пайков не бывает? Ну, извини!"

"Этап Андрей почти не запомнил. Да и что там запомнишь? Автозак довез его к тупику на задворках Финляндского вокзала. Из холодного чрева машины без всякого перехода он оказался в жарком и смрадном столыпинском вагоне. Шустро-ленивый конвой, шмон — и отдельное купе. Впервые за год с лишним он остался один… Условно — один… Передняя стенка купе — решетка. Но все же он был в этом боксе один. Инструкция ГУИН запрещает этапировать БС вместе с прочим спецконтингентом. А уж спецконтингент забивали в боксы по восемь-девять человек. Так что ехал Андрей двое суток до Екатеринбурга, можно сказать, первым классом.

Спецэшелон МВД N 934 мчался по бескрайнему заснеженному пространству. На восток, на восток, на восток… Туда, где за Уральским хребтом дымит своими трубами город Нижний Тагил. Туда, где лежит в морозной дымке схваченная шестислойным периметром ментовская зона УЩ 349/13.

Впереди у Андрея Обнорского еще тысяча километров пути, впереди ночевка в страшном Екатеринбургском централе, крик конвоя и лай собак… А пока спецэшелон МВД летит сквозь ночь под крупными яркими звездами. Прожектор локомотива рассекает темень и отражается в двух стальных ниточках рельсов, убегающих далеко-далеко. Гудят рельсы под страшной многотонной тяжестью эшелона, груженного человеческой бедой. Сроками груженого. Срока — тяжелый груз… Стучат колеса на стыках, гудят рельсы… Р-раз! И прошел эшелон, проскочил, умчался в вихре снежном. Красный фонарик на последнем вагоне становится все меньше, меньше, превращается в крохотную искорку… исчезает. Словно и не было никакого эшелона…

Два ярко-оранжевых снегоуборщика катили по улице не спеша, обогнать их не было никакой возможности. Над снегоуборщиками полыхали еще более яркие мигалки. Косо летящий пушистый снег выглядел при вспышках желтым. Снег валил уже сутки. Он покрывал тротуары, дороги, лежал плотными шапками на деревьях и крышах темных кирпичных домов. Снег летел мимо кукольно-красивых витрин, сообщающих о рождественских скидках и распродажах.