Арестант

Я с перепугу подумал — мозги наружу. А страшнее всего за Наташу — кричит, лицо в крови… ничего не понять! В общем…

Никита махнул рукой, кривовато улыбнулся.

— Ладно, рассказывай теперь ты, Андрюха.

— Да что рассказывать? Сижу на нарах, как король на именинах.

— Все, — жестко сказал подполковник. — Все как на духу. И учти — я здесь вообще-то нелегально нахожусь. Официально я в санатории после ранения.

— Ясно, — отозвался Андрей. Историю своей посадки он изложил лаконично и четко. Кудасов задал всего несколько уточняющих вопросов. Задумался. Обнорский курил принесенный Никитой «Кэмэл».

— Значит, говоришь, Чайковский, — сказал наконец подполковник. — Я Витьку знаю. Он опер толковый, но с закидонами… А вот с Блиновым не знаком.

— Блинов, скорее всего, совсем ни при чем, — отозвался Обнорский. Он наслаждался хорошими сигаретами и обществом Никиты. — Как и следак. Там всю тему этот композитор разруливает. Да и Березов — всего лишь шестерка. Приказали — сделал.

— Кто приказал, знаешь?

— Нет. Думаю — Палыч или Бабуин. Это, как говорится, не суть важно. Интересней, кто приказал Чайковскому.

— А предположения есть?

— Есть, — ответил Андрей. — Некто Наумов Николай Иваныч. Знакомое имя?

Никита даже присвистнул. Посмотрел на Андрея с удивлением.

— Да ему-то ты как дорогу перешел?

— Вот этого я тебе, Никита Никитич, не скажу. Извини. Но намекну: сам по себе я Наумову не очень нужен. Я всего лишь заложник. Поэтому обо мне беспокоиться нечего — будут меня беречь как зеницу ока."

"Никита тер подбородок сильной ладонью. Все то, что рассказал Андрей, не укладывалось в привычные рамки. Каждое преступление имеет конкретную цель: иногда легко читаемую, иногда замаскированную… Но тем не менее логически объяснимую, мотивированную. В случае с Андреем все выглядело в достаточной степени неясно… Детективчиком отдавало, мешаниной из Чейза и Юлиана Семенова. Было от чего задуматься. В жизни-то все ведь проще. Мотив, как правило, корыстный и лежит на поверхности. А в случае с Андреем все в достаточной степени странно: если бы его захотел наказать Палыч, то в ментовскую камеру Обнорский не попал бы. Но если не месть, то что? Какая-то компрометирующая информация на Наумова, попавшая к Андрею? Сомнительно… да и метод защиты от компры весьма ненадежный. А безмотивных преступлений не бывает. За исключением хулиганки да действий сумасшедших.

— Никита! — позвал Андрей. Кудасов вскинул голову. — Никита, брось ты… Я не могу тебе сейчас ничего объяснить. Тем более что и сам многого не понимаю…

— Ладно. Будем с этой ситуацией разбираться. Чудес-то не бывает, — сказал подполковник. Потом задумался и произнес: — Кстати, Андрюха, о чудесах… Ничего не хочешь сказать? Дело-то не только тебя касается.