Екатерина Арагонская. Истинная королева

Стоило Екатерине появиться на публике, как вокруг собиралась толпа, и люди выкрикивали: «Победы вам над врагами!» Обычные горожане не могли поверить в то, что их король может быть таким бессердечным и хочет отделаться от их любимой королевы, своей законной жены. Особенно громко в поддержку Екатерины высказывались женщины. Они не скрывали своей убежденности в том, что Генрих ищет повод избавиться от супруги исключительно ради собственного удовольствия.

– Как же это! – восклицала одна краснощекая торговка рыбой. – Если король может прогнать свою старую жену, так и любой сладострастник захочет того же, и где тогда окажутся женщины?

У Екатерины это вызвало улыбку. Она приободрилась, почувствовав тепло и любовь, исходившие от людей. Если бы решение по этому дело принимали женщины, нет никаких сомнений – Генрих проиграл бы битву. Но, увы, голоса женщин, даже королев, мало что значили.

При дворе все было совершенно иначе. Понятно, что большинство встало на сторону короля.

«Королева Франции» разыскала Екатерину в королевской библиотеке – та пыталась извлечь хоть какой-нибудь толк из толстого тома канонического права. Не говоря ни слова, сестра Генриха порывисто заключила Екатерину в объятия:

– Я не могла не прийти. Повсюду только и судачат о ваших делах. Других тем для разговоров почти что нет. Меня ужасают поступки моего брата, я ему так и сказала.

Вид у «королевы Франции» был такой же грозный, как у Генриха, когда он гневался, и Екатерина вполне могла представить, какая сцена разыгралась между братом и сестрой.

– Прошу вас, не раздражайте его слишком сильно! – взмолилась Екатерина, закрывая книгу. – Он может запретить вам бывать при дворе, и я не вынесу этой потери, мой дорогой друг.

– Я сказала ему, что думаю. Заявила, что он выставил себя величайшим глупцом во всем христианском мире, подняв весь этот шум, когда папа явно признает вашу правоту. Ему это не понравилось, хотя я еще не выслана!

– Не говорите больше ничего, – предупредила ее Екатерина, нервно окидывая взглядом шкафы с книгами, как будто опасалась, не спрятались ли в них шпионы Уолси. – В последнее время Генрих стал очень подозрительным. Обвинил меня в разжигании войны с Испанией, когда я всего лишь просила императора замолвить за меня словечко в Риме.

– Генрих рассказал мне. Он думает, вы на такое способны. Пусть потерзается, хуже не будет. Пойдет ему на пользу!

– Я не смею. Он может обвинить меня в измене.

– Моя дорогая Кейт, если – как он утверждает – вы ему не жена, тогда вы ему ничем не обязаны и не можете быть виновны в измене. Пусть выбирает что-то одно!

Уолси отправился во Францию.