Екатерина Арагонская. Истинная королева

В то утро, когда они должны были тронуться в путь, Екатерина задержалась – у нее оторвался подол киртла. Стоя у окна в ожидании, пока сестры Отвелл не пришьют его, она увидела Генриха – он садился на коня рядом с конюшнями, где собралась его свита.

– Поторопитесь! – крикнула она фрейлинам, зная, что король будет раздражен, если ему придется ждать.

Вошла Анна Болейн, ее смуглое лицо пылало. Не будет ли ей позволено покинуть двор, чтобы навестить свою семью в Кенте?

– Это довольно внезапно и неожиданно, прямо перед отъездом, – упрекнула ее Екатерина.

– Я знаю, мадам, и прошу простить меня, но для меня очень важно уехать.

– Что-нибудь случилось? – спросила Екатерина, потому что Анна выглядела взволнованной.

– Нет, мадам.

Очевидно, ее не следовало принуждать к ответу, и Екатерина отпустила девушку. Потом поспешила вниз, чтобы присоединиться к королю, и больше об Анне не вспоминала.

Бьюли – «прекрасное место» – поместье, несколько лет назад купленное Генрихом у Томаса Болейна и переименованное, теперь утопало в роскоши. Внутри просторный главный двор, в центре его фонтан со скульптурами херувимов, испускавших изо рта воду. Генрих и Екатерина провели здесь месяц, держа большой штат слуг и без конца принимая гостей. Пока Генрих охотился и играл в теннис, Екатерина любовно сшила два платья для Марии, которая со своим двором находилась в Хадсоне и, судя по отчетам Маргарет, быстро росла. О Великом деле речь больше не заходила, и Екатерина начала надеяться на окончательное примирение с Генрихом.

В начале августа Анна Болейн вернулась к своим обязанностям, одетая с большей роскошью, чем обычно.

– Эта девушка слишком много себе позволяет! – проворчала Мария за вышиванием, всаживая иглу в ткань так, будто пронзала плоскую грудь Анны.

– Мне она никогда не нравилась, – сказала Гертруда Блаунт, – хотя, вынуждена признать, французское платье ей к лицу.

– Она во многом больше напоминает француженку, чем англичанку, – заметила Екатерина. – Конечно, ведь она много лет провела при французском дворе.

– И могу поспорить, научилась там не одним только французским манерам! – продолжала выражать недовольство Мария.

– Вам не хватает доброты, друг мой, – упрекнула ее Екатерина, вспоминая, какое разочарование в любви пережила Анна. – Она всегда хорошо мне служила и была украшением моего двора. Я не нахожу в ней никаких изъянов.

– Но она не одна из нас, – пожаловалась Мария. – Всегда держится в стороне, как будто считает себя лучше всех. Маленькая леди Высокомерие – так я зову ее!

– Мужчины вокруг нее так и вьются, – заметила Гертруда Блаунт.

– Они только этим и заняты, – поддержала ее Екатерина. – Госпожа Болейн ревностно блюдет свою добродетель.