Екатерина Арагонская. Истинная королева

За них в ответе люди, которые их творят, вот с кого нужно спрашивать. Однако это совершенно другая дискуссия!"

"Страсть Генриха к общению с учеными людьми привлекала внимание многих. Было хорошо известно, что великий гуманист и ученый Эразм Роттердамский называл его универсальным гением. Екатерина верила, что это не просто лесть. Очевидно, что ни один монарх до Генриха не обладал большей эрудицией и рассудительностью. Он имел недюжинные способности и наблюдательность, мог мгновенно разобраться в человеке или ситуации. Екатерина не переставала удивляться широте его кругозора, – казалось, ее супруг знает что-нибудь обо всем. Он бегло изъяснялся на латыни и французском, а сейчас с ее помощью изучал испанский. Много времени на досуге Генрих уделял чтению, это удовольствие Екатерина разделяла с ним. Они часто обменивались книгами, рекомендовали их друг другу и с наслаждением обсуждали прочитанное.

«Кроме того, очевидно, – снисходительно думала Екатерина, – что он высокого мнения о себе, но у него для этого есть веские основания, потому как мало кто может с ним сравниться!» Она знала это, потому что постепенно привыкала к общению с учеными гостями, которых милостиво встречали при дворе, и могла оценить их таланты. Она даже выказывала свои дарования в жарких дискуссиях, которые происходили в ее покоях.

– Это совсем не похоже на двор, – такие слова услышала Екатерина от одного приезжего священника, – это, скорее, храм муз.

– Сколько себя помню, мне всегда нравилось учиться, – сказал ей Генрих однажды вечером, когда она увлеченно включилась в какой-то особенно оживленный спор. – Это все благодаря моим родителям и бабушке. Я никогда не пренебрегал занятиями и не собираюсь делать этого. А теперь у меня жена – чудо образованности. Даже Эразм поет вам хвалу, Кейт! – Так он теперь называл ее наедине.

– Мне повезло иметь просвещенных родителей, которые полагали, что их дочери должны получить образование. Такое благо дается немногим женщинам.

– Это изменится, – заявил Генрих. – Мы будем обучать наших дочерей так же, как сыновей.

Екатерина взглянула на мужа – его глаза горели верой в блестящее будущее. Пришло время раскрыть ему секрет, который она лелеяла в глубине души.

Генрих издал ликующий возглас и заключил ее в объятия.

– Подумай об этом, Кейт, – с восторгом сказал он, – сын, он увенчает наше счастье и продолжит мою династию! Теперь нам не будет грозить гражданская война и я смогу участвовать в турнирах!

Через несколько дней Генрих влетел в ее покои с выражением нетерпения на лице и сделал фрейлинам знак удалиться.

– Кейт, сегодня утром ко мне подошел доктор де ла Саа. Он слышал, что я посещал вас в постели, и убеждал меня не делать этого, пока вы носите ребенка.