Екатерина Арагонская. Истинная королева

Однако и здесь появились невиданные прежде строгости церемониала: Генрих вознамерился сделаться еще более блистательным монархом, чем его отец. Однако он знал, когда следует отступиться от правил, и довел свое чутье в этом деле до уровня искусства. Вот что влекло к нему людей. Екатерина пришла в восторженное изумление, когда застала своего супруга играющим в кости со смотрителем винных погребов. Ее отец никогда не снизошел бы до такого. И ей никогда не забыть удивления на лицах венецианских посланников, когда, гуляя однажды с ней по саду, Генрих увидел, что они наблюдают за ним из окна, подошел, отпустил какую-то шутку, посмеялся с ними и даже сказал несколько слов по-итальянски.

– Это великая честь, – говорили ему послы, явно не способные постичь, как может король быть таким свободным и легким в общении.

Генрих действительно выглядел самым любезным и добродушным государем в мире.

Так же непринужденно общался он со множеством ученых мужей, которых привечал при своем дворе. Многие были родом из Италии. Часто, когда они с Екатериной обедали, доктора, философы и богословы стояли вокруг стола, и разговоры при этом велись самые блестящие.

– Здесь собраны все богатства и культурные сокровища мира, – благоговейно заметил Екатерине один гость из Венеции, рассматривая погруженного в беседу короля.

Его окружали строго одетые господа, и вид их подчеркивал великолепие приемного зала – гобелены, золоченый потолок и резной фриз на стенах с изображением резвящихся херувимов.

– Я хочу окружить себя учеными людьми, – однажды сказал Генрих, когда они вместе сидели после обеда в дворцовой библиотеке. – Я предпочту проводить время с ними, чем с кем-нибудь другим, исключая вас.

«Он и сам мог бы стать ученым», – подумала она. Ее супруг любил вступать в споры и готовился к вечерним битвам умов, читая труды Фомы Аквинского и философа Габриэля Биля. Екатерина должна была проверять логику и ораторское искусство мужа, а партнером для тренировок он был прекрасным. Какие бы аргументы – пусть и достаточно резкие – ни выдвигались в процессе спора, делалось это всегда с замечательной учтивостью, притом Генрих никогда не выходил из себя.

– Биль прав, утверждая, что все церковное правосудие исходит от папы, – заявил король, откладывая в сторону книгу философа.

– Неужели кто-то может думать иначе?

– Некоторые полагают, что власть внутри Церкви должна принадлежать Вселенскому собору. Фрэнсис Брайан сегодня вечером будет отстаивать эту точку зрения, а я намерен оппонировать ему.

– Слишком многие хотят изменений. Они ставят под вопрос то, в чем не должны сомневаться. И жалуются на злоупотребления внутри Церкви.

– О, злоупотребления имеются, Кэтрин, это точно. Но это не вина Церкви.